мягко проговорил:
— Лавандина, генерал Шерл достойный воин, из него получится надежный защитник, сильный и терпеливый, — муж сделал ударение на последнем слове.
— Нати не пленница. Она поехала со мной добровольно, она моя служанка… нет, она моя подруга! Вы не можете ее распределять, — сбиваясь от волнения, объяснила я, а сама внимательно следила за реакцией самой девушки. Что меня удивило, она выглядела растерянной, но не испуганной.
— Как и любая женщина Горении она может выбрать себе защитника. И я предлагаю ей себя, — сохраняя хладнокровие, объявил Шерл и, заглянув девушке в глаза, добавил, — Я сочту за честь стать твоим защитником, и если придусь тебе не по вкусу, отпущу с миром.
Бледные щеки Нати вмиг зарделись, и она кивнула, торопливо добавив:
— Я согласна, генерал, принять вашу защиту. Это честь для меня.
Шерл тут же подхватил девушку и перенес за наш стол. Я почувствовала себя идиоткой.
— Видишь, принцесса, все и разрешилось, — улыбнулся мне Харн и потянул за руку, вынуждая сесть.
Мне вся эта ситуация не понравилась. И пока остальные храбрые воины разбирали награду, тут же усаживая приглянувшихся женщин с собой рядом, я пыталась разобраться, что происходит с Нати. Мой взгляд должен был прожечь в ней дыру, но нет. Девушка оставалась целой, невредимой и старательно избегала моего взгляда.
Не успела я оглянуться, а ужин уже закончился. Меня подхватили под ручку и повели в покои. Стоило нам оказаться наедине, как Харн развернул меня к себе, крепко сжав плечи и строго спросил:
— Лави, что происходит? Почему ты выступила против генерала?
— Но разве я не права? Нати свободная девушка!
— Они все свободные! — чуть повысив голос, заметил Харн.
— Вы их привезли сюда силой. Им нельзя вернуться домой. О какой свободе ты говоришь? — возмутилась я.
— А разве в Цветинии не бывает договорных браков? У вас все девушки выходят замуж исключительно за кого хотят? — со своей фирменной ехидцей спросил муж.
— По-всякому бывает, — признала я, опустив голову.
Я вообще не понимала, почему мы ссоримся. И почему оправдываюсь я! Между прочим, это у него сегодня обнаружилась любовница, которая еще и смеет передо мной нос задирать.
— Но ведь не все договорные браки ужасны, есть и счастливые. Лави, прошу, дай нам шанс, — неожиданно перевел разговор на нас мой муж. Он погладил меня по щеке, обнял за талию и поцеловал в правую щечку, потом в левую. Харн явно нацелился на губы, но я не к месту вспомнила бахвальство Светлолики и, капризно поджав губы, сообщила:
— Я пить хочу.
Харн с подозрением смотрел на меня несколько секунд, но отошел, взял графин со столика у окна и налил полный кубок, и сам же поднес его мне.
— Прошу, — немного с издевкой сказал он.
Я сделала несколько глотков, и сама отнесла кубок на столик. Не знаю, что предпринять дальше, я стояла и смотрела в окно. Небо было ясным, звезды ярким крупным горохом рассыпались по черноте ночи, тонкий, почти не заметный месяц не мог справиться с темнотой. Я заметила в отражении, что Харн подошел ко мне сзади, сделал он это бесшумно, поэтому, если бы не окно, я бы вздрогнула, когда его руки обвились вокруг моей талии.
— Лави, малышка, давай искупаемся, смоем водой дрязги этого длинного дня.
Он поцеловал меня в шею, подул в ушко. Было щекотно и приятно, я улыбнулась. Муж осмелел, прижался ко мне всем телом, чтобы я могла почувствовать, как сильно он меня хочет. Я тоже плавилась в предвкушении, но мысль о капризах и завоеваниях не давала мне покоя. Я пыталась придумать, как еще заставить Харна меня завоевывать. А он тем временем огладил мой живот, поднялся выше, стиснул грудь и плавно провел рукой по зоне декольте, поднимаясь к шее, задев при этом амулет. Тут я вспомнила про Зуру и высвободилась из сладких объятий.
— Харн, твоя шаманка предложила мне сегодня свободу. Так и сказала, мол, хочешь, скажу повелителю, что тебе здесь не место. Она сказала, что ты ее послушаешь. Мне кажется, Зура что-то знает про мой кулон, но скрывает. Зато она рассказала, почему на вас Богиня наслала темников. Это ваше наказание за разгул и насилие. Я только не понимаю, если виноваты вы, почему гибнут девушки.
По мере того, как я говорила, мой муж мрачнел все больше.
— Если она предложила тебе свободу, почему ты все еще здесь? — вкрадчиво спросил горенец, и его тон был опасно холоден. Мне бы насторожиться, но я выпалила в сердцах:
— А ты бы хотел, чтобы я уехала и не мешала тебе с твоей наглой любовницей?
— При чём здесь Светлолика? У нас с ней все кончено!
— Да? Она так не считает! Уверена, что ты меня бросишь через неделю, потому что тебе станет скучно со мной. Она, видите ли, виртуоз любовных игр, и свела тебе с ума своими капризами!
Харн посмотрел на меня как на… очень глупую особу, глупее даже курицы или овцы, и гневно возразил:
— Я не терплю женских капризов! Что за чушь ты несешь?
— Но она сама мне сказала… — и тут до меня дошло, в какую игру решила сыграть моя соперница, глаза тут же увлажнились, и я попыталась оправдаться, — Просто я так на нее похожа… ее бледная копия…
Харн мотнул головой, обхватил мои плечи своими широкими ладонями, легонько встряхнул и мягко заговорил:
— Лави, что ты такое говоришь? Какая бледная копия? Ты моя жена.
— Но тебе пришлось на мне жениться… — обиженно заметила я.
— Разве так все было? — усмехнулся муж, — Я сразу, как на руки тебя поймал, сказал, что беру в жены. Это тебе пришлось вступать в брак, а я хотел!
— Почему?
— Потому что мне нужна жена, а ты подходишь мне по статусу… и потому что ты мне очень нравишься, Лави.
— И наше со Светлоликой сходство не повлияло на твой выбор? — я упорно продолжала выяснять единственный волнующий меня вопрос.
— Это не ты ее копия, а она твоя. Лика долго меня соблазняла, очень изощренно и настойчиво, мне нравилась ее внешность, но я ее никогда не любил. Думаю, я интуитивно ждал тебя, а она стала временной заменой.
Тут мое сердце растаяло, растеклось лужицей у ног моего сурового горенца.
— Ты тоже мне очень нравишься, Харн, поэтому я отказалась от предложения Зуры, мне вообще оно показалось странным.
Харн прижал меня к себе, и я услышала, как гулко и быстро бьется его сердце.
— Неужели это правда? Ты выбрала меня? — тихо с хрипотцой в голосе спросил муж.
— Да. Ты
