кожи головы скручивающимися пальцами. Что бы я ни делала, это ничего не меняло.
Затем опустилась темнота — не темнота коридора и не пустота, которая простиралась передо мной на верхней площадке лестницы. Эта темнота была полной, тяжелой и живой. Она колыхалась, как дым, и тянулась ко мне, ее усики обвивались вокруг моих запястий и вырывали их из хватки стены. Одна за другой руки отпускали меня, темнота прогоняла эти кричащие лица.
Я все еще корчилась, чувствуя, как моя кожа кишит миллионами крошечных пауков, когда чувствительность медленно возвращалась в мои конечности. Я уже знала, что вся в синяках и царапинах, возможно, в некоторых местах у меня идет кровь.
Голос говорил на языке, которого я никогда раньше не слышала. На самом деле, это были два голоса, говорящих как один. Я отчетливо слышала их обоих, но их слова переплетались друг с другом. Это напомнило мне те старые религиозные песни, на которых говорили на разных языках. Слова были гортанными и не имели смысла, но в тот момент, когда они были произнесены, стена снова начала разглаживаться, возвращаясь к тому, как она должна была выглядеть — твердой и безликой.
Потребовалось несколько секунд, чтобы все вернулось в норму. Я оттолкнулась от стены, но тени подхватили меня. Меня обхватила пара сильных, похожих на дым рук, и когда я подняла голову, то встретила пару горящих белых глаз, смотревших на меня сверху вниз с непостижимой потребностью…
Айрис
Пальцы сжали мои волосы, удерживая меня на месте, когда незнакомец врезался в меня сзади. Я не знала его имени, да и не хотела знать, главное, чтобы он трахал меня достаточно сильно, чтобы мой мозг отключился на некоторое время.
Мои глаза закатились, когда он снова и снова касался этого особенного места глубоко внутри меня. Его член был комично толстым и длинным, почти до боли, но опять же, мне было все равно. Я хотела боли. Хотела плакать, истекать кровью и кричать. Кем бы он ни был, он был рад услужить, потому что его темп ускорился, а толчки прижали мое лицо к изголовью кровати. Я не знала, была ли это его спальня, или он вообще жил в этом баре с другими байкерами.
Музыка с вечеринки доносилась из-за закрытой двери вместе с ярким светом, который едва проникал в темную спальню. На полу валялись иголки, на прикроватном столике были рассыпаны пакетики с травкой, а на ковре виднелись пятна от протекшей бутылки текилы. Это был, мягко говоря, не мой звездный час.
Сквозь пелену наркотиков и секса в моей голове раздался голос, кричавший мне остановиться, но я проигнорировала его. Я всегда игнорировала.
Давление в нижней части моего живота усилилось, и ощущение покалывания распространилось вверх по бедрам, когда моя киска сжалась вокруг члена незнакомца. Он выругался себе под нос, снова дернув меня за волосы. Я вскрикнула от боли, но застонала, когда обошла его. Я почувствовала, как он последовал за мной через край, горячая сперма наполнила меня и потекла по внутренней стороне бедер. Его бедра дернулись напротив моей задницы, а ногти впились в мою кожу.
Несмотря на мои крики, в комнате было относительно тихо, если не считать шепота. Всегда был этот чертов шепот. Голоса, казалось, преследовали меня, куда бы я ни пошла, заставляя искать новые и опасные способы заглушить их.
Когда мой оргазм утих, сразу же возникло раздражение. Внезапно мне захотелось убрать от меня его мерзкие руки и убраться как можно дальше из этой спальни. Потянувшись назад, я толкнула его, и он повалился на кровать, сжимая свой размягчающийся член.
— В чем, черт возьми, твоя проблема, сука?
Я проигнорировала его, даже не посмотрев в его сторону, когда спрыгнула с кровати и принялась шарить в поисках своей одежды. Мои бедра были насквозь мокрыми от спермы, поэтому я вытерлась смятой простыней, прежде чем натянуть джинсы и футболку.
Незнакомец горько рассмеялся.
— Они говорили мне, что ты шлюха, но, думаю, я им не поверил. Шутить надо мной, да? — В моем периферийном зрении он сидел, просто тень, проходящая перед освещенным окном с задернутыми жалюзи. — По крайней мере, будь полезна и дай мне дурь. — Он указал на прикроватный столик.
Я взглянула на него, заметив маленький пакетик белого порошка для сэндвичей. Полностью одетая, я стащила его и сунула в карман, бросив взгляд на мужчину.
— Спасибо, что напомнил мне. — Мой тон был сухим и невозмутимым, даже когда он изрыгал проклятия и пытался подняться с матраса вслед за мной. Я направилась к двери, натягивая куртку, затем распахнула дверь, наполняя комнату светом и звуками. Съежившись, я оглянулась через плечо. — О, и спасибо за член. Мне это действительно было нужно.
Последнее, что я увидела, прежде чем захлопнуть за собой дверь, было его озадаченное, сносно красивое лицо, которое я забуду, как только покину этот отвратительный, захудалый бар.
Прохладный ночной воздух разметал мои светлые волосы по лицу, когда я спешила по улице, надежно засунув руки в карманы куртки. Я жила всего в нескольких кварталах от байкерских баров и клубов, поэтому по глупости решила прогуляться сегодня вечером.
Мое сожаление было абсолютным, когда я наткнулась на куст, пытаясь удержать равновесие, но безуспешно, и свалилась на чей-то передний двор, как гребаная идиотка. Я искренне надеялась, что никто не наблюдает за этим зрелищем. С другой стороны, по крайней мере, я была в джинсах, а не в каком-нибудь обтягивающем платье, которое задралось бы и обнажило мою задницу. Это было как раз то, что мне было нужно сегодня вечером — штраф за непристойное обнажение.
Я подавила приступ тошноты и перекатилась на спину в колючих кустах, уставившись в звездное ночное небо. Мир поплыл вокруг меня, и уверена, что меня вот-вот вырвет, желчь подступила к горлу и все такое. Уф, я ненавижу рвоту.
Шепот в моей голове становился все громче, как будто деревья, звезды и трава подо мной сплетничали. Они сказали мне, какая я трусиха, гребаная неудачница.
— Убирайтесь нахуй из моей головы! — закричала я в пустоту. Это было у меня в голове, я знаю об этом, но от этого шепот не становился менее раздражающим.
Я попыталась сесть, цепляясь за ветки куста, в который упала. Потребовалось несколько минут ругани и попыток сдержать рвотный позыв, чтобы снова подняться на ноги. Мне это удалось, но с трудом. Потребовалось бы чудо, чтобы добраться домой целой и
