чувствовала на языке привкус ненависти к его магии, похожий на медный привкус крови.
Легким наклоном головы он пригласил ее к столу.
— Ваше имя?
— Спэрроу Вульф, — ее голос звучал ровно и спокойно, не выдавая бешено бьющегося сердца.
Он долго смотрел на нее.
— Этот договор будет известен как «Щит Спэрроу».
Другая принцесса, возможно, оценила бы, что в ее честь назвали международный договор.
Спэрроу подавила крик.
— Клянешься ли ты, Спэрроу Вульф, принцесса Туры, защищать «Щит Спэрроу», заключив союз с Тэнисом Оуком, королем Генезиса? — спросил Верховный жрец.
Казалось, все короли в зале затаили дыхание, ожидая ее ответа.
Слезы наполнили глаза ее отца, когда он кивнул ей.
— Я, Спэрроу Вульф, клянусь, — прошептала она.
Не встречаясь с ней взглядом, отец передал ей свой нож.
Она раскрыла ладонь, стараясь не поморщиться, когда лезвие пронзило ее плоть. Быстрым движением запястья она написала свое имя кровью.
Затем прозвучало имя Тэниса, его собственная клятва, произнесенная вслух. Его голос был ровным и глубоким. Бесстрастным и холодным.
По спине Спэрроу пробежала дрожь.
Верховный жрец положил обе руки на договор и закрыл глаза.
Она ничего не почувствовала. Никакого видимого намека на его текучую магию. Но когда он открыл глаза и поднял руки, у нее не осталось сомнений в том, что теперь она связана этим договором.
«Щит Спэрроу».
— Свершилось, — от заявления Верховного жреца у нее перехватило дыхание.
Тэнис вышел из подвала.
Остальные короли последовали за ним, поднимаясь по лестнице, которая должна была вывести их из тайной комнаты под столицей Озарта.
Верховный жрец прижал обе руки к сердцу и слегка поклонился ей.
Она прикусила язык, чтобы промолчать.
Затем он аккуратно сложил текст договора. Чернила, ее кровь, едва успели высохнуть, когда он ушел.
Ее отец сдался, как только они остались одни. Дыхание вырвалось из его легких, плечи опустились, его широкая, высокая фигура съежилась у нее на глазах.
Это раскололо ее дух надвое.
Ничего этого не случилось бы, если бы не было проблемы. Если бы не было больше миграций.
— Почему Шестеро прокляли нас этими монстрами? Почему они нас ненавидят?
— Потому что они — ничтожные боги, — сказал он. — Потому что только люди обладают силой сделать богов таковыми.
Спэрроу уставилась на своего отца, любуясь его строгим профилем.
— Я никогда больше не буду им поклоняться. И никогда не буду доверять Востерам.
— Я тоже. — Он грустно улыбнулся ей, раскрывая объятия. — Прости меня, дочь моя.
Она упала ему на грудь, в крепкие объятия, такие знакомые с детства.
— Что мне делать?
Он поцеловал ее в волосы.
— Будь смелой, моя Спэрроу. Будь смелой.
Часть 1
Разделение
Один
Рэнсом
Трео напоминал кладбище.
Общий двор был пуст. На сторожевых башнях не было часовых. Порыв ветра раскачивал перекладины веревочной лестницы, и она со скрипом качалась взад-вперед. Домик на дереве был таким же пустым, как и весь остальной лагерь.
Где Одесса? Она должна была быть здесь.
Паника, разлившаяся по моим венам, вызывала головокружение. Я поднес пальцы к губам и свистнул. Пронзительный свист отразился от деревьев, прежде чем его поглотил лес.
И когда он затих, не осталось ничего, кроме тишины.
У меня по спине пробежал холодок.
Что-то не так. Она могла заблудиться в темноте, покинув Эллдер, но на рассвете нашла бы дорогу.
Издалека донесся грохот копыт. Я затаил дыхание, надеясь, что это Одесса и Эви, но всадница была всего одна, ее волосы были гладкими и белоснежными, а не дикими рыжими кудрями.
Кэтлин остановила свою пятнистую кобылу и спрыгнула на землю. Она привязала лошадь к тому же стволу дерева, к которому я привязал Ауринду.
Черная шерсть моего жеребца все еще была влажной от пота после утомительной скачки из крепости в лагерь.
— Тебе следовало остаться в Эллдере, — сказал я Кэтлин.
Она стояла рядом со мной, прядь ее седых волос развевалась на ветру.
— Ты был зол. Я волновалась, что…
— Что я причиню вред собственной жене? — Мои ноздри раздулись.
Да, я был зол. Напуган. Неистов. Смущен. Но я скорее воткну нож себе в сердце, чем причиню боль Одессе.
— Нет. — Она прижала обе руки к пылающим щекам. — Просто волновалась. Я не знаю, что и думать, Рэнсом.
— Я тоже.
Образ той женщины, запечатлелся в моем сознании. Как это возможно? Что это за магия? Или мой разум сыграл со мной злую шутку?
Я вышел из крепости, уверенный, что попал в ловушку ночного кошмара. Даже после того, как я нашел Ауринду и оседлал его для поездки в Трео, мне казалось, что я двигаюсь как в тумане. Двигаюсь, пока не проснусь от сна.
— Ее волосы, — прошептала Кэтлин.
Суть сместилась от чудовища к внешности. У той женщины было достаточно общих черт с Одессой, от волос до носа и изящного подбородка, чтобы я не мог не заметить сходства.
И ее кровь…
— Как ты думаешь, Одесса знает?
— Нет. — Я отказывался верить, что она могла хранить от меня такой секрет.
Сунув руку под жилет, я вытащил прядь коротко остриженных волос оборотня. Я накрутил шелковистый локон на палец, позволяя оранжевому, клубничному и медному цветам заиграть на свету. Затем я пустил пряди по ветру.
— Они сожгли труп? — спросил я.
— Да.
— Хорошо.
— Где все? — спросила Кэтлин, осматривая деревья. — Когда я проезжала мимо, сторожевые башни были пусты.
— Исчезли. Трео опустел.
Где ты, Кросс? Где ты, черт возьми?
Я уже дважды обошел лагерь. Я звал Одессу и Эви, пока мой голос не сорвался, а в горле не пересохло.
Если их забрал мой отец, если он причинил им боль, мне будет все равно, какие клятвы на крови я давал, я оторву ему все конечности. Или если ночью их нашел другой монстр, я молился, чтобы Одесса нашла безопасное место, где можно спрятаться.
— Одесса и Эви должны быть здесь, — сказал я. — Я отправил их в подземелье и сказал, что встречусь с ними здесь.
Краска отхлынула от щек Кэтлин.
— Где она, черт возьми? — Я провел рукой по лицу. — Я не должен был позволять ей уходить.
Кэтлин положила руку мне на плечо.
— Мы найдем их.
Я их найду. Здесь или в тени.
— Я нашла это на улице, когда шла в загон. — Кэтлин потянулась к своей седельной сумке и достала два ножа.
Ножи Одессы.
Оба лезвия были в крови.
Блять. Я ненавидел то, что у нее их не было. Что она была где-то там, без защиты. Без меня.
Треск ветки заставил нас с Кэтлин повернуться в сторону
