общего двора. Мое сердце замерло, а затем ушло в пятки, когда из-за деревьев появилась Мэриэтт.
— Страж. — Смотрительница поклонилась. — Кэтлин.
— Где все, Мэриэтт? — спросила Кэтлин.
— Ушли. — Ее волосы безвольно свисали на плечи, седеющие пряди выбились из жесткого узла. Ее темно-карие глаза были усталыми и налитыми кровью. На ней был толстый серый плащ, а за плечами висела туго набитая сумка. — Я уходила последней. Миновав последнюю сторожевую башню, услышала свист и вернулась. Король и его солдаты проехали мимо перед рассветом и предупредили нас о разведчике крукса. Мы следуем за его караваном в Аллесарию.
— Одесса и Эви были с ним? — спросил я.
Она покачала головой.
— Я их не видела. Король прибыл с небольшим отрядом. Всего около двадцати солдат. Они собрали припасы, но не задержались надолго.
— Черт. — Я стиснул зубы. — Тебе следует идти. Догнать остальных.
Убираться к черту из Трео, пока есть шанс сбежать.
Мэриэтт на мгновение заколебалась, подняв взгляд на домик на дереве у меня над головой. Домик на дереве Одессы. Мгновение она смотрела на него так, словно ей было неудобно покидать Трео. Как будто она больше никогда его не увидит. Но нерешительность исчезла, и так же быстро, как и появилась, она поспешила прочь, лавируя между толстыми стволами деревьев, пока не скрылась из виду.
— Если она не с твоим отцом, то где? — просила Кэтлин, медленно поворачиваясь кругом.
Где? Где, черт возьми, моя жена?
Ужас, которого я никогда не испытывал, поселился глубоко в моих костях. В жилах застыла кровь.
— Сколько людей знают о круксе?
— Немного. Немногие пережили эту ночь.
— Возвращайся в Эллдер. Заплати стражникам за молчание о женщине-круксе. Если понадобится, то плати за молчание всем. — Я подошел к Ауринде и прикрепил ножи Одессы к своему седлу запасным куском кожи. — Оставайся с Завьером. Присмотри за ним. Если он очнется, передай весточку. Если нет… похорони его рядом с моей матерью.
Глаза Кэтлин наполнились слезами.
— И куда именно я должна послать весточку?
Я вскочил в седло, сворачивая с тропинки, на которой исчезла Мэриэтт. С дороги, которая в конечном итоге привела бы меня в Аллесарию.
Была вероятность, что Одесса воспользуется отметками на моем манжете и отправится на поиски столицы. Но у меня было предчувствие, что она увезет Эви куда-нибудь в другое место. В место, где она сможет спрятать мою сестру от нашего отца. В место, где она будет чувствовать себя в безопасности.
— В Куэнтис.
Два
Одесса
Что, если я убегу?
Сидя на берегу озера без названия, я смотрела на воду, спокойную и гладкую, как стекло, и уговаривала себя не сломаться. Не поддаваться душевной боли и страху. Не рассыпаться на тысячу мелких кусочков, как круглые камешки подо мной.
В озере отражались заснеженные горы, величественные вечнозеленые растения и небо пастельных тонов. Безупречное отражение мира, перевернутого вверх ногами.
Этот луг был воплощением безмятежности. Пристанищем для измученной души. Камерой без решеток и замков.
Что, если я убегу?
Далеко я не уйду. Далеко мы не уйдем. Кроме того, я заблудилась. Окончательно.
Эви крепко спала, свернувшись калачиком у меня на коленях. Она наконец перестала дрожать после того, как я заставила ее помыться в ледяной воде. Ее одежда была грязной и покрыта засохшей кровью, но, по крайней мере, все это не попало на волосы и кожу.
Несмотря на то, что мы ополоснулись в озере, от нас все еще пахло дымом и смертью. С момента падения Эллдера прошло пять дней, и я уже начала опасаться, что этот запах будет преследовать меня вечно.
Я запечатлела поцелуй на мокрых волосах Эви, когда над моей головой пролетел ястреб и издал пронзительный крик. Я вздрогнула всем телом.
Эви захныкала, еще крепче прижимаясь к моим рукам.
Я снова поцеловала ее волосы, нежно покачивая ее взад-вперед, пока она не расслабилась.
Фэйз замурлыкал, уткнувшись носом мне в ногу.
Вода плескалась о берег.
В животе у меня заурчало.
Тишину нарушали негромкие звуки, но они были слишком тихими, чтобы заглушить крики и хлопанье массивных крыльев крукса, которые все еще звучали у меня в ушах.
Я раскрыла ладонь и провела кончиком пальца по розовому шраму на своей ладони. По зеркальному шраму на ладони Рэнсома. Они появились на нашей коже в тот день, когда мы кровью подписали договор «Щит Спэрроу» и поклялись быть мужем и женой.
Может быть, если я прикоснусь к своему шраму, он найдет дорогу ко мне. Может быть, я почувствую биение его пульса и пойму, что он все еще жив.
— Хвала Аме. Любимая мать, — прошептала я, — позволь ему жить. Помоги найти свой путь каждому… — моя молитва была прервана покалыванием магии Востера у меня на затылке.
Брат Дайм шел по траве, окружавшей это озеро, его бордовая мантия задевала золотисто-зеленые стебли. Он потянулся за желтым полевым цветком и провел по нему толстым ногтем.
Утреннее солнце заливало луг мягким кремовым светом. Это было единственное время суток, когда бледная кожа жреца, казалось, приобретала персиковый оттенок.
Он остановился там, где кончалась трава и начинались прибрежные скалы. Достаточно далеко от того места, где я сидела, чтобы воздействие его магии не было невыносимым, но в то же время достаточно близко, чтобы мы могли слышать друг друга. Сцепив руки за спиной, он поклонился.
— Ты отдохнула?
— Нет, — голос звучал не как мой собственный. Он был слишком ровным, безжизненным.
Слишком оцепенелым.
Я пережила слишком много ужасов. Предательство Джоселин. Убийство генерала Бэннера. Смерть Бриэль. Крик Эви, когда Завьер истекал кровью на улице.
Позже. Эти кошмары никуда не денутся. Я справлюсь с ними, когда перестану бродить по дикой местности с человеком, который, возможно, пытается спасти мне жизнь, а может, и нет.
— Мы не можем медлить, — сказал он.
Мы ехали уже пять дней, останавливаясь лишь для того, чтобы Фрея отдыхала. Мы с Эви обе были на грани срыва, и этих коротких передышек едва хватало, чтобы перевести дыхание, не говоря уже о том, чтобы отдохнуть.
Мне понадобится целая жизнь, чтобы прийти в себя после той ночи в крепости, а не пять дней и несколько украденных мгновений у проклятого озера, даже если вид здесь был захватывающим.
— Мы не можем продолжать в таком темпе.
— Ты должна, дитя.
Я стиснула зубы, чтобы промолчать.
Сколько бы мы не двигались, он, казалось, не уставал и не спал.
Последние пять дней брат Дайм шел пешком, а мы с Эви ехали верхом на Фрее. Его энергия ни на секунду не ослабевала, пока
