а над ними — нависающих темных монолитов небоскребов.
— Не заставляйте его ждать, — говорит адвокат.
— Верно.
Я натянуто улыбаюсь и открываю дверцу машины.
Дождь хлещет с мрачного вечернего неба. Я хватаю свою дорожную сумку и выбираюсь из машины, захлопнув за собой дверцу. Спешу по тротуару к дверям здания, дрожа в холодной сырости. Попытавшись открыть их, я обнаруживаю, что они заперты. Я оглядываюсь через плечо, готовая попросить адвоката о помощи, но машины уже нет, улица пуста и блестит от дождя и отражений света.
У двери есть кнопка звонка. Я нажимаю на нее, но ничего не происходит. Внутри я вижу стойку регистрации, но там никого нет.
— Супер, — бормочу я.
Достаю телефон и открываю его. Наверняка мне разрешено позвонить адвокату. Я мнусь в люминесцентном свете у входа в здание.
Затем что-то привлекает мое внимание, прямо на периферии зрения. На углу через дорогу стоит фигура, ее силуэт освещен уличным фонарем.
По спине пробегает холодок, и это никак не связано с тем, что я замерзла. Для вечера пятницы в центре Лос-Анджелеса здесь слишком тихо. Это место должно кишеть машинами. Вытягивая шею, я смотрю вверх на возвышающееся здание. Оно настолько высокое, что вполне могло бы упираться в космос, а его вершина скрыта дождем. Фиолетовые огни подсвечивают его края, но в остальном оно темное; нет никаких окон с желтым светом, указывающим на то, что там кто-то есть. Насколько я могу судить, это здание совершенно пустое, за исключением пентхауса, где живет Иэн Де Леон.
И тут мне приходит в голову, что это здание кажется знакомым. Помню, как его строили не так давно. Несколько лет назад, может быть. По всему Лос-Анджелесу выросло столько меганебоскребов, что я уже сбилась со счета. Это как целый горизонт из «Бурдж-Халиф». Но что-то в этом конкретном здании разжигает мое любопытство, притягивая меня к себе.
Я снова нажимаю на звонок. Внезапный приступ страха пронзает меня насквозь: а туда ли я попала? Может, это изощренная афера? В последнее время в центре Лос-Анджелеса прокатилась волна исчезновений — неужели я стану следующей? Что, если я только что добровольно сдала себя торговцам людьми?
С сердцем, ушедшим в пятки, я поворачиваюсь, ища не знаю что — уличный указатель, машину адвоката, хоть что-нибудь, за что можно было бы зацепиться.
Фигура на другой стороне улицы все еще там, высокий черный силуэт. У меня перехватывает дыхание. Но пока я смотрю, фигура словно мерцает, растворяясь в дожде.
Какого хрена? Мне это привиделось?
Звук отвлекает меня, возвращая мое внимание к зданию. Над кнопкой звонка открылась квадратная панель, обнажив чистую черную плоскость стекла. Я хлопаю ладонью по стеклу для считывания отпечатков пальцев, и красный луч сканирует мою распластанную руку.
Зуммер издает громкий, резкий писк, заставляя меня вздрогнуть.
Затем тишина.
Я оглядываюсь через плечо. Фигуры нет. Холод сковывает грудь, и я снова прикладываю руку к черному стеклу. Красный свет сканирует меня, громко пищит и больше ничего не делает.
— Впусти меня, блядь, — бормочу я, не в силах остановить реакцию «бей или беги», которую мое тело решает запустить прямо сейчас.
Затем я понимаю, что это, возможно, не сканер для рук.
Я наклоняюсь вперед и прижимаюсь глазом к черному стеклу. Красный свет чуть не ослепляет меня, сканируя зрачок.
Стекло вспыхивает.
Вз-з-з! Дверь отпирается.
Покалываемая адреналином, я спешу внутрь и позволяю двери захлопнуться за мной; замок решительно щелкает, вставая на место. Я оборачиваюсь, чтобы снова посмотреть на улицу в поисках той фигуры.
Улица пуста, влажна и отражает импрессионистскую картину городского пейзажа.
— Господи, — бормочу я себе под нос. — Мне нужно перестать смотреть фильмы ужасов перед сном.
Я вижу блок лифтов справа и направляюсь к нему, решив не расценивать исчезающую фигуру как дурное предзнаменование. Вся эта мистическая херня может быть вредна в больших дозах; я предпочитаю ограничивать ее своим блогом. У лифтов я нажимаю кнопку вызова вверх и с болезненной ясностью осознаю свои голые, обгрызанные ногти. Мне стоило сделать маникюр перед приездом. Ногти адвоката были безупречными, блестящими и дорогими. Иэн Де Леон взглянет на меня один раз и выставит вон.
— Ты даже аренду позволить себе не можешь, Кит, — говорю я вслух, укоряя себя. — Не говоря уже о маникюре. Поэтому ты и здесь.
Но, если быть честной с самой собой, я бы взялась за эту подработку и бесплатно. Любой бы взялся. Моя писательская карьера вот-вот взлетит так, как я никогда не смогла бы сделать это в одиночку. В реальности мне пришлось бы отбиваться от тысяч титулованных писателей и журналистов только ради шанса написать эту книгу для Иэна Де Леона. Но он сам пришел ко мне. Он захотел именно меня.
Дзинь!
Один из лифтов открывается.
Я захожу внутрь и нажимаю кнопку пентхауса.
С моего тренча мерно капает на пол, пока я преодолеваю 153 этажа.
В лифте стоит абсолютная тишина, если не считать тихого гула движения вверх. Я пытаюсь выжать воду из своего пальто, когда на меня накатывает жуткое ощущение. На секунду мне кажется, что у меня дежавю. Будто я уже была здесь раньше, в этом самом лифте, а мои бледные пальцы точно так же скручивали темно-зеленую ткань подержанного тренча. Но не только это — я чувствую, будто ухожу под воду, будто падаю, погружаюсь на глубину, а мои глаза и уши заливает водой. И на долю секунды мне почти кажется…
Мне почти кажется, что весь мир мерцает и исчезает из виду. Словно все огни во вселенной погасли, и…
Мои уши болезненно закладывает.
Ощущение исчезло.
А лифт плавно, почти незаметно останавливается. Раздается мягкий мелодичный звон, и двери разъезжаются в стороны.
Я мешкаю на один вдох, дезориентированная. Я не привыкла ездить на таких скоростных лифтах. Перепад высоты и впрямь нехило ударил по мне. Но я здесь. И это волнение, реальность происходящего, смывает мою тревогу.
Я выхожу из лифта на плюшевый ковер и тут же замираю. Окидывая взглядом жилое пространство, первое слово, которое приходит мне на ум, — «безупречно». Я никогда не видела такой огромной и настолько визуально нетронутой гостиной. Это открытая планировка, сплошной хром, темное дерево и кремовые диваны странной формы, которые почти похожи на арт-инсталляции. На дальней стене, выходящей на запад, расположено одно сплошное окно от пола до потолка, сквозь которое фасады соседних небоскребов, сверкающие анимированной рекламой, светятся неоновыми пятнами, размытыми дождем.
Боже, тут все такое чистое. Я сейчас испоганю пентхаус Иэна
