друзья. Садись, садись.
— Моя юбка все еще немного влажная, — слабо протестую я. — Твой диван…
— Мне насрать, — нетерпеливо бросает он. Он делает глоток из бокала, и золотой перстень-печатка на мизинце блестит в свете лампы. — Садись, пожалуйста.
Наконец я сдаюсь, присаживаясь на краешек дивана, словно птица, готовая вот-вот упорхнуть.
— Итак, — произносит Иэн, и резкость исчезает из его голоса. Здесь он еще более привлекателен, мягко освещенный по краям, только самые бледные оттенки фиолетового и красного играют на его коже от неоновой рекламы снаружи. Его темные черты лица суровы, но скульптурны, утонченны, но опасны. — Твой блог. В чем там дело? Он больше никому не нравится? Почему я не видел тебя в «Scientific American» или чем-то подобном?
Я моргаю, на мгновение потеряв дар речи от шока.
— Ну?
— Эм, дело в том, что я не ученый, — отвечаю я, чувствуя себя одновременно польщенной и невероятно смущенной. — Уверена, ты заметил, что ни одна из моих статей не проходила рецензирование. То есть я люблю то, о чем пишу, я верю в это, но, откровенно говоря, это какое-то безумие. Какая-то научно-фантастическая хрень.
— Да в пизду это, — говорит Иэн, отмахиваясь. — В жопу рецензирование. Это всё система. Общество хочет держать нас в клетке, Кит. Мои идеи когда-то тоже были научной фантастикой. Ты видишь меня в чертовой клетке?
Легкий трепет пробегает по моему телу.
— Нет.
— Потому что я не позволил им убедить меня в том, что я псих. Потому что я не псих. Я охуенный гений. И ты тоже, ясно? Я прочитал весь твой блог. Это прорыв. Реально крутое дерьмо. И я хочу, чтобы ты вставила это в книгу. Вплела туда. Эроса, сознание, теорию мультивселенной, кротовы норы, рептилоидов, что угодно. Вообще всё.
— Я никогда не писала про репти…
— Я пытаюсь донести мысль, Кит. Эта книга не просто изменит твою жизнь. Она сделает тебя знаменитой. Она сделает тебя богатой. А еще она изменит мир. Все, что тебе нужно, — это легитимная платформа. Я — твоя платформа.
Я выпиваю половину своего коктейля залпом, кожа покалывает от предвкушения и чувства нереальности происходящего. Иэн Де Леон прочитал весь мой блог. Он воспринял его всерьез. Он воспринимает всерьёз меня. Я знала, что была причина, по которой он обратился именно ко мне с предложением написать эту книгу. Я знала это логически, но… до меня это не доходило в полной мере вплоть до этого момента.
Одного этого осознания достаточно, чтобы я почувствовала себя пьяной. Или, может, это два «Сазерака» делают свое дело. Я придвигаюсь чуть ближе к Иэну, не отрывая взгляда.
— Когда я смогу увидеть модель Эроса?
Вопрос срывается с губ раньше, чем я успеваю себя остановить. Я старалась быть терпеливой, не вести себя как какая-то чокнутая фанатка-группы. Но Иэн видит во мне равного интеллектуала, и я жажду увидеть его невероятное изобретение.
— Называй его Эрос, — говорит Иэн. — Не моделью. Из-за этого он звучит как товар.
— Так и есть.
— Он нечто большее. — Иэн пронзает меня своим острым взглядом. — Ты это знаешь. Не еби мне мозги.
— И не думала…
Он наклоняется ко мне почти интимно, и мои слова обрываются.
— Я хочу, чтобы ты написала эту книгу, потому что ты особенная, — произносит Иэн. — Твои идеи особенные. Но сегодня вечером ты не сможешь встретиться с Эросом.
Я разочарована, но не так сильно, как должна бы. Я ловлю себя на том, что все больше отвлекаюсь на близость Иэна, на его запах, на то, насколько он неожиданно горяч.
— Почему нет?
Уголок губ Иэна дергается.
— Я хочу, чтобы при встрече с ним ты была трезвой. Сегодняшний вечер — для веселья. Хочешь еще выпить?
Не представляю, зачем мне нужно быть трезвой при встрече с Эросом. Наверное, для того, чтобы в полной мере оценить, каким инженерным чудом он является, хотя я уверена, что оценила бы это в любой степени опьянения.
— Да, пожалуйста.
Иэн улыбается.
— Сию минуту.
3
К тому времени, как мы допиваем по третьему коктейлю, Иэн уже прошелся по всем базовым темам для светской беседы. Внезапно отклонившись от книги и Эроса, он начал расспрашивать обо мне. Откуда я, на кого училась, есть ли у меня домашние животные, как зовут моих родителей и — он всё-таки вытянул это из меня — что я на самом деле заказываю в баре.
Я больше не нервничаю и не держусь скованно. Это похоже на домашние посиделки с другом. Иэн странный, но умеет быть очаровательным, когда захочет, и я не против на него смотреть. Я не против того, как его глаза следят за моими движениями, как его взгляд задерживается на моих губах. И я чувствую себя интересной, впервые за долгое время. Может быть, вообще впервые в жизни. Я чувствую, что Иэн видит меня. Понимает так, как меня никто никогда не понимал. Он задает мне вопросы, которые моему бывшему не приходило в голову задать, пока мы не провстречались несколько месяцев. И вдобавок ко всему, ему даже нравится мой блог.
А волнение от завтрашнего дня, осознание того, что я встречусь с Эросом, поговорю с ним, гудит в моем черепе, как пьянящий наркотик.
— Стопку текилы? — спрашивает Иэн, поднимаясь с дивана с полуулыбкой на губах.
Я не могу понять, шутит он или нет. Он все так же безупречно ухожен, как и до того, как мы начали пить, лишь с легким намеком на растрепанность: один темный локон выбился и упал на лоб.
Если быть честной с самой собой, я хочу еще. Я хочу погрузиться в мягко освещенную дымку опьянения. Я хочу с головой уйти в это потворство своим желаниям, в это признание, которого я ждала всю свою жизнь. Но я также прекрасно понимаю, что нахожусь здесь по работе, и еще одна порция спиртного отправит меня прямо за грань.
— Я в порядке, но спасибо.
Иэн заговорщицки улыбается.
— Я никому не скажу.
— Завтра нам нужно рано встать.
— Все будет в порядке.
Он протягивает руку за моим бокалом.
Смех, полный ненависти к себе, грозит вырваться из моего горла. Я знаю, что произойдет дальше. Я знаю, кто я такая. Я знаю, какая я.
— Давай же, — уговаривает Иэн. — Давай.
Он широко улыбается, и я ничего не могу поделать с тем, как по коже бегут мурашки от этого зрелища. Он великолепно горяч.
Да пошло оно все. Я отдаю ему свой бокал.
Пока Иэн у бара, я встаю и иду к окну от
