Сущность - Мег Смиттерман

Однако встречать меня здесь некому, кроме разве что пустующего с виду пентхауса.

— Здравствуйте? — говорю я, наклоняясь, чтобы расшнуровать ботинки.

Я ни за что не стану разносить воду и грязь по дому миллиардера.

— Да, входите, — раздается голос из-за угла лифтовой зоны.

Предвкушение покалывает кожу. Я знаю этот голос. Это один из самых известных голосов в мире, а также один из самых богатых.

Я неловко скидываю ботинки. Мне их просто у двери оставить? А как же моя сумка?

— Мистер Де Леон, — говорю я, — куда я могу положить свои мокрые вещи?

— В коридоре слева есть шкаф. Входите, входите.

— Хорошо, спасибо, — отвечаю я, чувствуя себя невероятно неловко.

Разве у него не должно быть дворецкого? И где его модель Эроса, раз уж она не встречает меня здесь? Может, он приберегает это открытие на потом.

Я нахожу шкаф, но не без того, чтобы оставить за собой мокрый след. Шкаф пуст, если не считать ряда тапочек разных размеров на полу. Я вешаю свое влажное пальто, аккуратно ставлю ботинки и сумку в дальний угол, а затем в нерешительности смотрю на тапочки. Стоит ли мне их надеть? Они для этого?

После минутного колебания я наконец засовываю ноги в одну из самых маленьких пар. Затем я вспоминаю, что должна сдать свой телефон, и вытаскиваю его из сумочки, прежде чем повесить и ее тоже. Закрываю дверцу шкафа.

Мое сердце бешено колотится. Теперь, когда я укрылась от дождя с сухими ногами, до меня начинает по-настоящему доходить: я нахожусь одна в пентхаусе под самыми облаками вместе с Иэном Де Леоном.

Иэн Де Леон!

— Нашли? — окликает меня хозяин, вероятно, задаваясь вопросом, почему я так долго копаюсь.

— Да, извините! — Я иду на его голос по другую сторону от лифта, где в теплых тонах открываются кухня и бар. И там, стоя за барной стойкой с бутылкой виски в руке, находится Иэн Де Леон.

Он улыбается, и я уже понимаю, что с ним у меня будут проблемы.

— Что будете пить, Кэтрин Фокс?

2

Иэн Де Леон оказался ниже, чем я думала. Я видела его только на фотографиях, сделанных до того, как он заработал все свои деньги, или на официальных портретах, которые используют в новостях. Не существует ни единого снимка от папарацци, и он не дает интервью. С тех самых пор, как дебютировала модель Эроса. На самом деле, он годами заявлял, что больше никогда не появится на публике и не даст ни одного интервью.

До сегодняшнего дня.

Он выглядит старше своей последней фотографии примерно на десятилетие, так что ему… где-то за сорок, полагаю. В его густых черных волосах на висках пробивается седина. На подбородке легкая небритость, и я подозреваю, что это сделано специально. Белая рубашка с воротником расстегнута на шее, приоткрывая тонкую золотую цепочку и намек на волосы на груди. Из нагрудного кармана свисают круглые очки в золотой оправе. Все в нем идеально, опрятно, выверено — прямо как этот пентхаус.

Вживую Иэн Де Леон выглядит куда привлекательнее. И хотя я пытаюсь это игнорировать, мой пульс на это совершенно не способен. С ним определенно будут проблемы.

Дождь барабанит по окну от пола до потолка позади меня. Иэн выжидающе смотрит на меня темно-карими глазами. И когда я подхожу ближе, под стук пульса, от чего-то в его взгляде у меня сводит живот. Он похож на тех мужчин, которых я когда-то обслуживала в коктейль-барах: поначалу вежливый, даже почтительный, но где-то в глубине я различаю блеск голода.

Он прочищает горло.

Я понимаю, что он ждет моего ответа. Стараюсь расслабиться; мне нужно, блядь, остыть, если я собираюсь провести с ним следующие три дня.

— Виски подойдет.

Он приподнимает темную бровь.

— В чистом виде?

— Ох… эм, нет.

Я совершенно выбита из колеи. Обычно я профессионально изображаю невозмутимость и непринужденность, независимо от того, какие эмоции скребутся внутри.

— Извините, я подумала… просто у вас в руках бутылка…

Он переклоняется через стойку, опираясь предплечьями на столешницу. Его рукава закатаны до локтей, обнажая золотой браслет, частично скрытый густыми темными волосами.

— Скажите, что бы вы заказали в баре, — говорит он с полуулыбкой. Его манеры обезоруживают, они интимны и немного чересчур сексуальны.

Я едва не ляпаю свой настоящий заказ — стопку текилы — как шестнадцатилетка с поддельным удостоверением. Но Иэну Де Леону незачем знать, насколько я на самом деле дешевая пара, как легко затащить меня в… ну, в общем. В любых других обстоятельствах я бы прыгнула к нему в постель абсолютно трезвой. Но в данном случае я пытаюсь быть профессиональной карьеристкой; человеком, который пьет изысканные коктейли. И мне стыдно осознавать, что я понятия не имею, какой напиток должна хотеть. Какие коктейли заказывают в баре двадцатилетние девушки с наследственным капиталом?

Я выбираю самый безопасный путь.

— Буду то же, что и вы.

Он улыбается.

— Один «Сазерак», сию минуту.

Что бы это ни было.

— Идеально.

Он копается в баре, доставая ингредиенты.

— Кэтрин. Предпочитаете, чтобы вас называли так?

Его голос обволакивает мое имя, как густой дым. Я облизываю губы.

— Кит. Если вам больше по душе сокращение, друзья зовут меня Кит.

Он возвращается к стойке с еще одной бутылкой спиртного — чем-то зеленым — и несколькими другими вещами.

— Кит, — задумчиво произносит он, наливая зеленую жидкость в стакан и взбалтывая ее. — Зови меня Иэн.

— Хорошо. Иэн.

— Я рад, что ты здесь, Кит, — говорит он, разминая сахар и, кажется, биттер в другом стакане. — Мне столько всего нужно тебе показать. Нам о многом предстоит поговорить.

Блядь, еще бы. Я кусаю губу, чтобы сдержать то, что на самом деле хочу сказать, а именно — непрерывный поток слов и вопросов о модели Эроса, о том, что она значит, как может изменить нашу культуру в целом, о философских последствиях, о религиозных последствиях… но у нас на это есть целых три дня. И я полна решимости вести себя непринужденно, хоть пока и с треском проваливаюсь. Не хочу, чтобы он считал меня сталкершей, несмотря на то, что он сам меня сюда пригласил.

— Да, я тоже очень рада, — говорю я. Преуменьшение тысячелетия. И затем, потому что я просто не могу удержаться: — То, что ты делаешь в сфере робототехники