пола до потолка. Я подхожу ближе к стеклу. Никогда раньше я не была так высоко. Дождь по-прежнему барабанит по стеклу, но держу пари, в ясный день отсюда можно увидеть океан. Интересно, стоит ли когда-нибудь Иэн здесь и смотрит на западную часть города в поисках вдохновения.
— Боишься высоты? — спрашивает Иэн.
— Не особо.
Я останавливаюсь в нескольких дюймах от стекла.
Полицейские дроны жужжат в ночи, их красные огни мигают подо мной, прожекторы сквозь густой туман светят на улицы внизу. Отсюда мне видно все. Город темный, но яркий, все его огни и цвета сливаются воедино на фоне возвышающихся зданий, и… о, блядь.
Я покачиваюсь, прижимая ладонь к стеклу. Либо я куда более пьяна, чем думала, что маловероятно, либо у меня внезапно развилась боязнь высоты. Перед глазами все плывет, а затем трещит и искрит, как экран старого телевизора. Городской пейзаж то меркнет, то вспыхивает вновь. Башни света исчезают и снова появляются под грозовым небом.
Сколько алкоголя было в этих коктейлях?
Страдая от головокружения, не доверяя своей способности удержаться на ногах, я закрываю глаза и прижимаюсь лбом к стеклу.
Это было ошибкой.
Как только я закрываю глаза, у меня в животе возникает тошнотворное чувство падения, словно я проваливаюсь сквозь стекло в дождливую ночь, срываясь вниз, в черную бездну. Это то же самое ощущение, которое я испытала в лифте, будто я на большой глубине под водой, но более интенсивное. Мир разверзается передо мной, и невозможная тяжесть давит на меня, дробит кости, сплющивает легкие.
Но что-то подсказывает мне, что это не продлится вечно. Если я смогу просто продержаться, если смогу добраться до другой стороны…
— Кит.
Голос Иэна звучит резко.
Я ахаю, открывая глаза. Город расстилается передо мной, размытый дождем и яркий.
Я отступаю от стекла, неуверенно держась на ногах.
— Ты в порядке? — Я поворачиваюсь и вижу Иэна, стоящего у дивана и наблюдающего за мной. Выражение его лица нечитаемо. В одной руке он держит полную стопку, в другой — бутылку с водой. Он медленно улыбается. — Я думал, ты не боишься высоты.
Я возвращаюсь на диван, забирая предложенные напитки. Его глаза скользят по моим дрожащим пальцам, и мне становится стыдно. Я жду, что он отчитает меня, скажет что-то вроде того, что отказывается работать с человеком, который не умеет пить и не может справиться с нахождением на высоте 153 этажей. Вместо этого он терпеливо ждет, пока я устроюсь поудобнее и сделаю живительный глоток воды. Он наблюдает, как я выпиваю шот, и его взгляд пронзает насквозь.
Когда я согреваюсь от текилы, мое сердце наконец начинает биться реже, и я встречаюсь с его проницательным взглядом.
— Извини за это, — бормочу я. — Я на самом деле никогда не бывала в таком высоком здании.
Он забирает у меня стопку, его пальцы касаются моих. На дне осталось несколько капель. Он опускает палец в рюмку, собирая остатки текилы, и отправляет их в рот. Глотает.
— Мне следовало тебя предупредить. Это нелепое здание, у всех вызывает головокружение. Слишком высокое. Слишком. — Он смеется, словно это очень забавно — владеть пентхаусом в здании, которое находится практически в космосе. — К этому нужно привыкнуть.
Я не могу не улыбнуться ему в ответ.
— Текила помогла.
Он ставит стопку на приставной столик, затем опирается локтем на спинку дивана, наклоняясь ко мне.
— Позволь мне отвлечь тебя, Кит. Ты не против?
Я не знаю, что он имеет в виду под «отвлечь», но я хочу этого, чем бы оно ни было. Я киваю.
— Скажи мне кое-что, — произносит он низким голосом, пользуясь нашей близостью. — Ты знаешь, почему я делаю то, что делаю?
Благодаря текиле я раскрепощена, расслаблена и согрета. Дождь барабанит по окну в успокаивающем ритме. Взгляд Иэна мягок. Я ставлю воду рядом со стопкой, позволяя своему телу податься навстречу Иэну. Я знаю, что он делает. Я играла в эту игру тысячу раз и хороша в ней.
— Я не знаю, Иэн. Почему ты делаешь то, что делаешь?
В уголках его глаз появляются морщинки, когда я произношу его имя.
— Потому что мы — нечто большее, чем наши самые низменные функции. Мы — интеллект. Эмоции. Любопытство. Эти вещи делают нас теми, кто мы есть. Но если убрать эти высшие функции, то что останется?
— Мы не более чем животные, — отвечаю я, и по телу пробегает трепет. Именно о таких вещах я люблю писать в своем блоге. — Или, того хуже, мы растения. Балансируем на грани между жизнью и смертью.
— Именно, — с гордостью говорит Иэн, словно я его лучшая ученица. — Но что, если мы уберем низшие, базовые, самые простые функции человека? Уберем страх, голод, потребность в размножении… уберем смерть. Что мы получим тогда?
Я знаю, что бы он ответил. Без базовых потребностей человек становится не более чем компьютером. Это одна из его самых известных цитат. Но я не хочу повторять его слова, как фанатка. Я хочу доказать, что достойна его уважения.
— Высшее существо, — отвечаю я. — Разум, больше не обремененный физическими потребностями. Возможно, даже следующую ступень эволюции человечества.
Его улыбка становится шире.
— Мне нравится, как ты мыслишь.
— Спасибо, — говорю я и чувствую, как на щеках проступает предательский румянец. Пиздец как неловко.
— Я тебе не льщу. Я честен. — Иэн сильно вторгся в мое личное пространство: одной рукой он опирается на спинку дивана, другой жестикулирует во время разговора. Наши колени почти соприкасаются. — Мне любопытно. Как ты считаешь, это так называемое высшее существо, эта следующая ступень эволюции человечества… может ли оно обладать и тем, и другим, и при этом оставаться высшим? Интеллектом… — он наклоняется ближе, и внезапно его большой палец оказывается на моем подбородке, а глаза ищут мои. — И базовыми позывами?
В комнате очень тепло, ее очертания размыты алкогольной дымкой. Дождь усиливается, и ветер завывает снаружи, как зверь. Но большой палец Иэна на моем подбородке настаивает на том, чтобы я сосредоточилась на нем, на вопросе. Комната исчезает, и не остается ничего, кроме темных глаз Иэна, его челюсти, локона волос на лбу.
— А что, если эти позывы контролировались бы извне или искусственным путем? — продолжает он. — Что, если бы они были ограничены, неспособны подавить высшие функции? Может ли такое создание претендовать на превосходство? Или это лишь насмешка, фальшивка того, что уже существует?
Мои губы приоткрываются. Взгляд Иэна скользит вниз, к моему рту. Мой мозг отключается. Затем я понимаю, что он ждет моего ответа.
— Если бы удалось изолировать низшие функции, — говорю
