встречаются с моими, как будто он боится того, что я могу сделать. Ему действительно не стоило так сильно волноваться.
Я подзываю официанта и показываю, что ему следует сервировать ещё одно место для Медичи. Он подбегает, а я осторожно извлекаю из волос разработанный для Монсеррат цветок, и передаю его ему.
— Вот, — говорю я. — Разве не красиво? Вам стоит носить его на лацкане пиджака. Он будет великолепно смотреться на фоне красного цвета Медичи.
Единственный намёк на то, что мои действия повлияли на него — это то, как он слегка поджал губы.
— Я бы не посмел, — возражает он. — Он так идёт к вашим волосам.
— О, но я настаиваю. В конце концов, — улыбаюсь я, — теперь мы все друзья.
У него не остаётся выбора, и он берёт у меня маленький цветок, зажав его между большим и указательным пальцами, как будто боится, что тот его укусит. Он продевает его в петлицу и заставляет себя улыбнуться. Я скрещиваю пальцы, радуясь, когда очередной уличный папарацци делает снимок. Это будет хорошо смотреться в утренних газетах — Медичи в цветах Монсеррат.
К несчастью для меня, Медичи тоже не закончил играть. Он перегибается через стол и берёт мои руки в свои. Ради приличия я сдерживаюсь, чтобы не отшатнуться, хотя его прикосновение заставляет меня вздрогнуть. Я вспоминаю про белый камешек в моём клатче, лежащем на столе. Я мысленно представляю его, пока Медичи совершает свой ход, крепко прижимаясь губами к моим губам. Раздаются восторженные крики и возникает эффект стробоскопа, когда срабатывает ещё больше камер.
Я вырываюсь, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не дать ему пощёчину или не сломать его скользкую шею. Тело Майкла напрягается, кулаки сжаты. Он начинает подниматься из-за стола, и я понимаю, что он вот-вот ударит Медичи по лицу. Это будет настоящий пиар-кошмар. Я поспешно встаю и встреваю между ними.
— Это вино ударило мне в голову, — громко восклицаю я. — Я действительно неважно себя чувствую. Майкл, дорогой, отвези меня домой, хорошо?
Я вижу, что мои слова остаются без внимания. Я знаю, каково это, когда тебя переполняет жгучая ярость; в последний раз, когда она почти захлестнула меня, Майкл спас меня от края пропасти. Пришло время мне отплатить тем же. Я обвиваю рукой его шею и приподнимаюсь на цыпочки, чтобы крепко поцеловать его. Он отвечает не сразу, но я не сдаюсь. Через несколько секунд я чувствую, как его тело расслабляется рядом с моим. Его руки опускаются на мою талию, и он углубляет поцелуй. У него вкус не только вина, но и чего-то более глубокого и мужского.
Я забываю о Медичи, пока один из папарацци, которому каким-то образом удалось проникнуть в ресторан, пока все были заняты своими делами, не делает снимок с расстояния в несколько дюймов. Я отстраняюсь от Майкла, говоря себе, что моё учащённое сердцебиение вызвано напряжённой ситуацией с Медичи, а не поцелуем.
— Это было чудесно, дорогой. У меня даже исчез неприятный привкус во рту. Но я всё равно думаю, что мне лучше пойти домой, — я похлопываю себя по животу. — Я чувствую себя не совсем хорошо.
Медичи поворачивается к фотографу и обнажает клыки. Я могу поклясться, что он собирается укусить мужчину, и я почти надеюсь, что он это сделает. Вампиры выше человеческих законов, но никто не смог бы проигнорировать такой вопиющий акт агрессии. Жаль, что ему удаётся сдержаться, и незадачливый журналист убегает.
— Она действительно выглядит довольно бледной, — комментирует он, как будто ничего особенного не произошло.
Майкл берёт меня за плечо и мягко отводит в сторону. У меня внутри всё переворачивается, когда он подходит к Медичи нос к носу.
— Попробуй это ещё раз, и я убью тебя.
Медичи запрокидывает голову и хохочет. Я молча умоляю Майкла оставить всё как есть. На мгновение мне кажется, что ситуация всё ещё висит на волоске, затем Майкл поворачивается ко мне, берёт меня под руку, и мы выходим из ресторана.
***
Майкл отвозит меня домой. Он практически всю дорогу молчал, на его лице отражался водоворот эмоций. Я не могу сказать, сердится ли он на меня за то, что случилось с Медичи, но, когда я выхожу из машины с Кимчи, он тоже выходит и нежно целует меня в щёку.
— Прости за сегодняшний вечер, — говорит он. — Я всё исправлю.
— Это была не твоя вина. Нам нужно что-то сделать с Медичи. Он балансирует на грани дозволенного.
— Я знаю, — мрачно отвечает он.
Я жду, пока он отъедет, прежде чем развернуться на каблуках и открыть парадную дверь, впуская Кимчи внутрь. Он сразу же начинает обнюхивать дверь Дрехлина, как будто ожидает, что там появятся собачьи лакомства. Я оставляю его с этим занятием и выхожу обратно на улицу, вместо того чтобы последовать за собакой. Я вернулась домой гораздо раньше, чем ожидала, но всё равно не хочу терять ни секунды вечера, даже на то, чтобы переобуться.
Я с облегчением вижу, что О'Ши стоит, прислонившись к стене, и ждёт меня.
— Эй, — окликаю я. — Пора.
Может показаться, что у меня уже был эпичный вечер, но это только начало.
Глава 6. Выслеживание
Мы паркуем мотоцикл на некотором расстоянии от военной базы, пряча его в зарослях деревьев. Я ещё раз проверяю маршруты, надёжно запоминая их. Если нам понадобится быстро уйти, мне нужно знать, какие у нас есть варианты. Я сбрасываю туфли на высоких каблуках.
— Тебе следует почаще носить такую обувь, — советует мне О'Ши.
— Потому что в них я кажусь выше? — рассеянно спрашиваю я, вглядываясь в темноту в поисках каких-либо признаков активности.
— Нет, — улыбается он, — потому что это значит, что я смогу сесть за руль мотоцикла, — он откидывает волосы со лба. — Думаю, это делает меня похожим на Джеймса Дина.
— Ты определённо бунтарь без причины, — бормочу я.
О'Ши смеётся и обнимает меня за плечи.
— Дорогая, — шепчет он, — ты и есть моя причина.
Я фыркаю и отталкиваю его.
— Знаешь, тебе не обязательно в это ввязываться. Нет никакой гарантии, что это сработает или что я узнаю что-нибудь о Тоби Ренфрю. Это исключительно работа на фрилансе. Возможно, тебе не заплатят…
— Я не совсем корыстолюбив, Бо. Кто-нибудь ещё знает, чем ты занимаешься?
— Нет.
— Даже Майкл? — я качаю головой. — Что ж, тогда мне нужно быть рядом. Если с тобой что-то случится, а я знал, что ты замышляешь что-то нехорошее, он оторвёт мне голову. Я смогу защитить тебя.
Он начинает идти, спотыкается о торчащий из земли корень дерева и
