Так позвольте мне уйти.
Одинокая слезинка скатилась из уголка глаза королевы.
– Я верю тебе.
– Еще бы, – грубовато отозвалась вторая женщина. – Он не произнес здесь ни слова лжи.
– С какой стати ваши утверждения так важны? – выпалил я, окончательно потеряв терпение.
Губы женщины искривились в зловещей ухмылке.
– Потому что я чувствую вкус лжи, Кровавый певец.
На мгновение легкое чувство изумления лишило меня дара речи, но кипящее негодование быстро привело мысли в порядок.
– В таком случае почему, черт возьми, я все еще здесь? Дайте мне уйти. Я искал ваших воинов, обращался к вам за помощью, а в итоге – ничего. Если единственное, что мы будем делать, – это просиживать штаны и разрабатывать планы, то лучше мне пойти одному. Вам неведомы пути Королевства Вечности, дороги, на которых этот… ублюдок отнял ее у меня. И чем дольше мы медлим, тем больше власти он обретет, тем больше он сможет… забрать у нее.
– Неужели ты полагаешь, что я не осознаю этого? Считаешь, что вокруг тебя собрались одни идиоты? – Спокойная и тихая речь разбилась как взбесившиеся волны о берега, выпустив на волю дремавшего все это время пылающего воина. – Не смей даже допускать мысль, что в течение этих длинных и адских недель мой разум был занят чем угодно, но только не моей дочерью, Эрик Бладсингер. Произошедшее – только твоих рук дело, и вина лежит на твоих плечах. Мы сделаем все невозможное, чтобы вернуть ее, но не смей приходить сюда и требовать готовить корабли и отправляться в море по первому твоему зову. Необходимо обеспечить защиту берегов и разработать дальнейшую стратегию. Ты сам спровоцировал эту вынужденную задержку, забрав ее, посеяв недоверие между нами, а не мы.
– Тогда зачем вы пришли сюда?
Выплеснув накопившийся гнев, Элиза растерянно моргнула, взгляд ее стал стеклянным и влажным от выступивших горьких слез.
– Услышать правду, Король Вечности. Тебе понадобится нечто большее, чем слова Алексия, стойко поддерживающего твою сторону. Джуни, – она жестом указала на вкусителя лжи, – и я выступим за тебя в надежде, что это позволит нам быстрее добраться до Ливии.
Королева намеревалась встать на мою сторону и противостоять собственному мужу? Хоть я и отчаянно ждал, но не рассчитывал, что кто-то, и уж точно не мать Ливии, доверится мне. Спустя столько времени, проведенного без малейшей возможности сбежать, в голове начали зарождаться мысли о том, что никто из них не успокоится, пока моя кровь не пропитает их землю.
Повернувшись, Элиза направилась к выходу, но остановилась в дверном проеме.
– Тебе принесут еду и еще травы для залечивания раны. Как только прибудут остальные, мы пришлем за тобой.
Тяжелый вздох вырвался из груди.
– Королева, не удерживайте меня здесь.
– Мои слова отнюдь не единственный голос, дарующий силу. Тебе предстоит встретиться лицом к лицу с каждым из нас. – Потускневшие глаза Элизы вновь устремились к ране на моей груди. – Алексий назвал это сердечными узами.
Моя ладонь рассеянно погладила разрез.
– Да. Старая магия Королевства Вечности.
– Почему же теперь она исчезла?
Я понятия не имел, как донести мысли правильно.
– Не знаю. Возникло ощущение, что сердце вырывали из тела. После того как… когда их забрали, оно притупилось, но это? – Боги, слова едва складывались во внятные предложения. – Испытанное тогда чувство – это нечто совсем другое.
– И тем не менее ты все еще отчаянно пытаешься ее найти.
Услышанное заставило меня недовольно нахмурить брови.
– Не узы вынудили меня полюбить ее, королева.
Элиза аккуратно заправила прядь золотистых волос за диковинное округлое ухо.
– Знаешь, Кровавый певец, безграничная любовь к моей девочке, вероятно, сохранила тебе жизнь. А пока… У меня остался последний вопрос, и я рассчитываю, что твое почтение к моему материнскому положению позволит ответить честно. Я не родилась фейри, как ты уже, вероятно, заметил. И если приплыву в твое королевство, станет ли мое присутствие там для моего народа помехой или преимуществом?
– Ну, черт. Королева, мне доводилось наблюдать ваше мастерство на поле боя и не забыть тот день, когда вы спасли и…
– Попусту тянешь время, Король Вечности.
Я невольно коснулся затылка, а шрамы под ладонью тревожно запульсировали.
– Понимаете, течения Бездны жестоки даже к фейри. Но смертные тонут, верно?
Подбородок Элизы предательски поник.
– Да. Они тонут.
– Боюсь, что потребуется слишком много времени, чтобы проплыть жестокие барьеры. Не представляю, как вы справитесь, королева.
– В жилах Ливии достаточно течет крови смертных. Мать моего мужа тоже смертная.
Никогда бы не подумал, что повелитель земли был лишь наполовину фейри.
– Всех ответов на ваши вопросы у меня, к сожалению, нет. Но между мной и Ливией уже образовались узы, еще до ее похищения, – произнес я с некоторой долей сомнения. – Пусть и неосознанно, но все же мы были связаны. Королевство Вечности стало ее частью, и оно никогда не причинило бы ей вреда.
Воцарившееся молчание было угнетающим, но спустя некоторое время Элиза вскинула подбородок и отперла дверь.
– Благодарю. Как раз это я и хотела узнать. Мы скоро пришлем за тобой.
– Королева, прошу вас, не дайте мне остаться здесь.
Вкуситель лжи уже скрылась за дверью, но Элиза замешкалась.
– Я доверяю твоим словам, но не стану рисковать, пока речь идет о возвращении моей дочери, равно как и мой муж. Не стоит забывать, что именно по твоей прихоти мы превратились во врагов.
Я опустил плечи в знак поражения, а королева вышла из комнаты и защелкнула замок.
Стоило остаться в полном одиночестве, как безжалостные тиски отчаяния мертвой хваткой вцепились мне в спину. Подняв стоявший деревянный стул в углу комнаты, я швырнул его в запертую дверь, а затем медленно сполз по стене, оказавшись на холодном полу.
Уткнувшись лицом в ладони, я стал задыхаться от безудержной ярости и чувствовал себя развалившимся вдребезги.
Прости, Певчая птичка, ничего не вышло.
Еще никогда с тех самых пор, как мне, заключенному в тюремной камере мальчишке, которому рассказывали сказки, Ливия Ферус не казалась столь далекой.
Глава 9
Змей
– Кто, черт возьми, я имею в виду… уже близко.
Внезапно раздавшиеся слова побудили меня резко вскинуть голову, отчего в черепе неприятно запульсировало. Мне неведомо, сколько я просидел, прижавшись к двери, но мрачное одиночество нарушил послышавшийся за окном мягкий юношеский голосок.
Сквозь бархатную ночь пробивался тусклый рассвет, однако густые облака, идущие с моря, всё еще заволакивали небосвод, не пропуская первые лучи солнца. Донеслись какие-то щелчки и скрежет, но я ровным счетом ничего не видел до тех пор, пока стекло, напоследок застонав
