Светины. Я уже посылала копии, но на всякий случай несу оригиналы. Вдруг примут прямо сегодня?
Надеюсь на это.
Высоченный забор всё скрывает, и непонятно, что за ним, но я видела много фотографий и была в административном корпусе пару раз, так что уверенно иду к проходной. Охранник — оборотень с такой мускулатурой, что, кажется, может прихлопнуть меня просто щелчком пальцев, обнюхивает меня и осматривает так, что моя улыбка чуть тухнет. Но я всё равно не позволяю себе усомниться и испугаться.
— Ждут, — наконец, кивает он. — Влад проводит.
Словно из-под земли появляется парень, тоже оборотень, усмехается и кивает, чтобы я шла за ним.
— Хочешь учить наших щенков? — спрашивает он, когда мы отходим на приличное расстояние.
Я вижу несколько зданий, расположенных достаточно далеко друг от друга, и ограждённые площадки, большой парк и странные сооружения, которым с ходу не могу найти определения.
— Я хочу учить детей, — киваю ему.
— А у тебя сколько? — вдруг спрашивает Влад.
Удивлённо смотрю на него, и он морщится, но поясняет:
— От тебя пахнет щенками. Ты молодая, вот думаю, откуда дети? — подмигивает мне. — Но волк сильный был…
— Эм, может, не будем об этом? — едва не краснею от смущения, стискиваю зубы, вспоминая давние наказы Кати. — У меня дочь и скоро будет сын, — говорю практически правду.
Теоретически Света — мне почти дочка, а мой малыш… я обещала ей братика, так что пока ждём братика.
— Ого. Супер, — улыбается и словно теряет ко мне интерес.
До администрации идём довольно долго, но молча, и это меня радует, потому что отвечать на смущающие вопросы довольно трудно. Я и так держусь, чтобы не сорваться, среди оборотней чувствую себя странно. Это не дети, со взрослыми я так тесно ещё не общалась…
— Сюда, — кивает на высокую лестницу. — Тебя там встретят.
Киваю ему и поднимаюсь по ступеням. Накатывает такое странное чувство, словно я наконец-то нашла своё место. Я там, где должна быть. Не знаю, что будет, если меня не примут на работу, но я, наверное, буду приходить сюда раз за разом, пока они не согласятся.
Открываю двери и утыкаюсь в старого оборотня, который просто сидит на стульчике и читает газету.
— Здравствуйте, — растерявшись, смотрю на него, — а я…
— По этой лестнице на второй этаж, пятый кабинет.
— Спасибо, — киваю ему и иду вперёд.
В прошлый раз его тут не было, да и разговаривала я с довольно милой женщиной, кабинет которой был на первом этаже. Не уверена, что она может здесь что-то решать, но, надеюсь, остальные сотрудники не сожрут меня с потрохами.
Поднимаюсь, нахожу пятый кабинет и уверенно стучу.
— Входите уже, Арина Максимовна!
Нажимаю на ручку и распахиваю дверь. Нервы колотятся где-то в горле, но я не позволяю себе показывать свой страх. Я сильная! Я смелая! Я всё смогу.
— Здравствуйте.
— Присаживайтесь.
Я аккуратно усаживаюсь в единственное кресло и во все глаза рассматриваю своего собеседника.
Это оборотень. Причем явно непростой. На вид ему лет сорок, но на самом деле я не могу точно сказать, какого он возраста, потому что глаза у него живые, молодые и задорные. Я вижу в них лёгкую насмешку, которая больше нигде не отражается. Довольно красивый мужчина, с чуть асимметричным лицом. Задумываюсь, разглядывая его, замечаю небольшой шрам, перекрывающий кончик левой брови.
Вообще, мне не особо нравятся блондины, но в этом оборотне есть какая-то изюминка.
— Сугубо профессиональный интерес, — вдруг произнёс оборотень. — Никакого сексуального подтекста.
— Простите? — удивилась, нахмурилась и поджала губы. — Не понимаю, о чём вы говорите.
— Вы меня рассматривали, Арина Максимовна, — он откинулся на спинку кресла и вдруг улыбнулся. — Скажем так, почти все девушки, что так рвались на ваше место, хотели не работать, а найти выгодную партию. Не обязательно встретить свою пару среди оборотней, достаточно просто богатого любовника.
— Вам не кажется, что прежде чем обвинять меня в чём-то, следует хотя бы представиться?
Он улыбается.
— Соболев Данил Кириллович, директор этой школы.
Сглатываю и понимаю, он не примет меня на работу. И мне не нужно ничего доказывать, этот Данил Кириллович уже принял решение.
— Приятно познакомиться, — буквально выталкиваю из себя слова.
— И мне, — доброжелательно заявляет он. — Вы не подумайте, Арина Максимовна, что я вас в чём-то обвиняю, просто насмотрелся… всякого, — я молчу, и он переходит к делу. — Ваша специализация — психология полукровок. Это замечательно, нам не хватает специалистов. Вы ещё учитесь?
— Перешла на заочное.
— Да, так будет проще, — соглашается он и спрашивает почти без перехода: — А отец ребёнка не против вашей работы?
— Нет, — вздрагиваю и, кажется, выдаю своё нервное состояние, потому что Данил Кириллович поднимается с места.
Он отходит к шкафу, и я слышу, как звякает стекло, а через минуту прямо передо мной оказывается стакан с чем-то прозрачным.
— Выпейте, это просто вода. И не стоит так нервничать, вам вредно, — он снова занимает своё место. — Вы боитесь отца ребёнка?
— Нет, — я трясу головой и грустно улыбаюсь. — Видите ли, у моего сына нет отца. Так иногда бывает…
— Да, бывает, — Данил Кириллович почему-то хмурится. — Хорошо, у меня есть к вам несколько вопросов.
Он спрашивает, я отвечаю. Один вопрос, второй, наверное, сотый. Его интересует всё! Мои оценки, дополнительное образование, работа… Обходит стороной он только вопрос семьи, и я снова начинаю волноваться, потому что помимо самой работы у меня есть и маленькая просьба. На самом деле, она огромна, но я боюсь озвучить её, собираюсь с духом.
— Что ж, Арина Максимовна, завтра жду вас к восьми, познакомлю с фронтом работ, вашими коллегами и кое с кем из учеников.
— Данил Кириллович, — понимаю, что он хочет со мной попрощаться, но останавливаю его. — В моём деле есть заявление на приём в школу Светы Терской…
Не договариваю, он прерывает, достаёт папку.
— Да. Свету уже зачислили, — говорит спокойно. — Можете и её завтра приводить, познакомим с классом. Она учится в обычной школе, — читает её дело и недовольно цокает. — Потенциал хороший, но с оборотом ей, видимо, придётся помогать. Ничего страшного в этом нет, — тут же успокаивает меня, — обычная практика. И… Я вижу, у вас опекунство? Советую начать подготовку документов на удочерение.
— Простите? — кашляю нервно.
К горлу подкатывает тошнота, и я с трудом удерживаю видимость спокойствия.
— Она — Терская. Впрочем, вы сейчас тоже. Должен сказать, что это довольно влиятельная семья, если они решат забрать ребёнка, то легко и быстро это сделают.
— Но как я удочерю её? — восклицаю, смотря на оборотня большими глазами.
— Простите, — Данил Кириллович пожимает плечами, — в этом вопросе
