это устроить?
Я ломаю себя, спрашивая его об этом. Мне плевать на всё, но я готова защищать ребёнка, который волею судьбы и решением её матери теперь мой. Я люблю Лучика и не собираюсь отступать, но понимаю, что у меня всего два варианта — и оба не вполне законны. Первый, сумасшедший, схватить Свету в охапку и сбежать на другой конец мира, похитить. Второй — проще… Согласиться на предложение службиста и верить, что он сможет мне помочь.
— Ты готова работать на службу?
— Если вы поможете мне удочерить Свету.
— Это проще, чем тебе кажется, — он неожиданно ухмыляется, наклоняется ко мне так резко, что я отстраняюсь, буквально впечатываюсь в дверь, но он всего лишь открывает бардачок и достаёт документы. — Смотри.
Кидает стопку бумаг мне на колени. Я прикусываю губу, начинаю дышать чаще, чувствуя странное волнение. Нет, не может такого быть… Я не верю, но беру документы, вчитываюсь в первый лист, переворачиваю, откладываю… Заглядываю в следующий, качаю головой.
На глазах слёзы, в душе смятение. Поднимаю на мужчину ошарашенный взгляд, ловлю его пренебрежительную улыбку, которая полна превосходства.
— Но… как?
— А, как обычно оформляют документы? Быстро, качественно и законно. Родственники Екатерины Алуневой не претендуют ни на ребёнка, ни на деньги, которыми владела покойная. В принципе, за небольшую плату они охотно забыли о существовании такой личности в их семейном древе.
— Но как? — выдыхаю ошарашенно.
— Кому, как не вам, это должно быть хорошо известно, — произносит с нехорошей интонацией, за которой я слышу мамины крики и слова соседок о моей смерти.
Что ж, он прав, ради денег некоторые готовы пойти на многое. Только мне нужны не деньги, а маленькая девочка, которая забрала моё сердце. Не целиком, но огромную его часть. И так будет, пока мой сын не появится на свет, чтобы потеснить Лучик.
— В свидетельстве о рождении указано, что я её мать, — озвучиваю написанное совсем тихо. — Это подлог. В школе знают, что я никак не мать…
— О, поверьте, Арина, Соболев закроет на это глаза, а вот Терскому придётся потрудиться, чтобы хоть что-то доказать. Мы не лезем в дела оборотней, но и они не могут лезть в наши, — Артемий снова пугает меня той улыбкой, от которой кровь стынет в жилах. — Мы договорились?
— А если я сейчас скажу «нет»? — сжимаю документы и смотрю ему прямо в глаза.
— Тогда всего этого не существовало, — он кивает на них. — Мой человек ждёт отмашки, одно его движение — и из всех баз исчезнет Арина Гордеева, зато появится Арина Терская, мать Светланы Терской.
— А Катя?
— Её биография тоже несколько изменится. Вы же видели отказ в документах? В её личном деле будет запись, что она отказалась от дочери в роддоме, а вы её удочерили.
— Мне тогда было десять, — весело хмыкаю, хотя на душе скребут кошки.
Это единственный выход, ведь я не знаю, смогу ли договориться с отцом Светика, когда они встретятся, если у меня в руках не будет железных аргументов. В это… В этот момент я не вижу иного выхода.
— Мелочи, — отмахивается Артемий. — Итак?
— Давайте свою отмашку, я согласна.
Надеюсь, это решение не будет ошибочным. Хотя я уже сейчас могу сказать точно — я никогда о нём не буду жалеть. Моя жизнь — сплошная череда ошибок, но я не жалею ни об одной. И ради своих детей сделаю всё.
Абсолютно всё.
Глава 20
Арина
— Хотите увидеть своего богатыря?
Я улыбаюсь и поворачиваю голову. На большом экране — чёрно-белый силуэт, но мне приходится подключить фантазию, чтобы поверить, что там мой ребёнок. Мой. Мой сын. Животик уже округлился и вырос, но не сильно, все вокруг говорили, что я пока стройная и красивая. Будто могло быть иначе!
— Красота, — говорю, а сама улыбаюсь. — У нас всё хорошо?
— Хорошо, — врач что-то переключает, объясняет, показывает, но мне достаточно слов о том, что мы здоровенькие.
Мой малыш отлично развивается, и мне кажется, что дело не только в моём соблюдении всех правил. Я уже четыре месяца работаю среди оборотней, близко с ними контактирую… Я живу с маленькой волчицей, которая злится, но уже учится оборачивать под контролем старших. Меня окружают те, кто знают, каково это — быть оборотнем.
Я ни секунды не жалею ни о чём. Ни о работе, ни о… дополнительной заботе, которую взвалила на себя. Да, мне приходится много крутиться. Взрослеть разом, здесь и сейчас, не думать, что, возможно, где-то там есть человек, который сможет меня вытащить из этой адской круговерти. Может, он и существует, но верить в прекрасного принца тогда, когда ты сама способна управлять своей жизнью, как-то глупо.
Я забираю предписания, прощаюсь с врачом и выхожу из кабинета. В этой клинике клиенты в основном женщины оборотней и волчицы. Меня сюда направил Соболев. Он беспокоится обо мне, но я точно знаю, что в его заботе нет никакого сексуального подтекста. Суровый, порой злой, он внимателен к сотрудникам и детям. В школе царит образцовый порядок, ни одного нарушения, хотя от волчат можно было ожидать всего. Но директор успешно давит их своим авторитетом и силой, поэтому они слушаются его. Даже Светик смотрит на мужчину как на божество, открывает рот и вздыхает, найдя в нём кумира для себя.
Мне было немного завидно, но когда у Личика полезла первая шерсть, то поняла, пусть в такие моменты с ней будет профессионал, который объяснит и направит, не пострадав при этом. А я свожу её потом в кино.
— Терская! — окликает меня девушка на ресепшене.
Я иду к ней и чуть не сталкиваюсь с женщиной.
— Простите, — чуть хмурится она, мазнув по мне взглядом. — Я Терская.
— А-а-а, — девушка растерянно приоткрывает рот, переводит на меня потерянный взгляд. — Вот это Арина Терская, мне нужно отдать ей документы…
— Что? — женщина резко оборачивается ко мне, и я понимаю, что она волчица. Очень злая беременная волчица. — Терская, значит… Я тебя не знаю, — резко разворачивается и уходит, оставляя нас в растерянности.
— Подпишите, пожалуйста, — шепчет администратор, и я торопливо чёркаю свою новую фамилию, спешу убраться отсюда.
Не знаю, кто она, но это вполне может быть родственница отца Светика, поэтому не стоит мозолить ей глаза.
Выхожу из больницы, ёжусь от холодного воздуха и спешу к остановке. Идти совсем недалеко, всего лишь обойти здание, и я окажусь там, куда так спешу. Сегодня я отпросилась с работы, но забирать Лучика из школы — ещё одна наша небольшая традиция.
