я вам помочь ничем не могу. Разве что постараюсь тщательнее выбирать для Светы наставников. Вы согласны?
— Да.
— Есть ещё вопросы? — он смотрит на часы, очевидно, торопится куда-то.
Я уже собираюсь сказать, что нет, когда меня буквально подкидывает простое несоответствие:
— А почему вы раньше отказывались принимать Свету в школу? Сейчас вы даже не спросили о ней, сразу зачислили…
— Всё дело в её матери, — оборотень вдруг показывает клыки. — Екатерина Алунева работала на службу контроля и была замешана в нескольких, скажем так, некрасивых ситуациях. Мы не хотели рисковать, зачисляя её дочь, Екатерина могла и её использовать в своих… целях.
Я киваю, показывая, что слышу его доводы.
Разговор сворачивается, я ухожу в растрёпанных чувствах. С одной стороны, до безумия рада, что у меня наконец-то получилось устроиться на работу своей мечты, а вот с другой… Как хорошо я знала Катю? Она много рассказывала о себе, но теперь выясняется, что я не была осведомлена даже о малой толике её жизни. Её Лучик света стал моим, но надолго ли?
Я не смогу защитить Светика, не смогу отстоять, если за ней придёт отец, родная кровь. Оборотень никогда не позволит человеку воспитывать своего ребёнка. Катя была матерью, а я — никто, просто мимо проходящая девчонка, на которую повесили обязанности по воспитанию. Мусор, от которого с лёгкостью избавятся и уйдут, даже не оглянувшись.
Накручиваю себя и ужасаюсь, выхожу с территории школы словно из тюрьмы, мир кажется мне другим. Опасным, злым, неправильным.
И я не знаю, что делать, чтобы мой Лучик остался со мной.
Пошатываюсь, чувствую, как темнее в глазах, но неожиданно нахожу опору в чьей-то руке.
Уже собираюсь сказать спасибо неожиданному помощнику, когда узнаю этого мужчину.
Нет. Не может быть! Только не сейчас, когда я и так не знаю, куда девать себя от отчаяния.
Глава 19
Арина
— Добрый день, Арина Максимовна, — с насмешливой издёвкой мужчина смотрит на меня.
Я пытаюсь вырвать руку, но он держит крепко, оглядывается, проверяя, видит ли нас кто-то, и оттаскивает меня в сторону. Когда вижу припаркованную машину с тонированными стёклами, начинаю сопротивляться, решаю, что стоит закричать.
— Да вы…
— Не стоит, Арина, вредить себе ещё больше, — Артемий — я вспоминаю, как его зовут, — говорит тихо, но отчётливо. — Вы же понимаете, что можете кое-кого потерять.
Я замираю и замолкаю.
— Не нужно мне угрожать, — произношу едва слышно. Стискиваю зубы, чтобы не выдать своего напряжения. — Я никого не потеряю.
— Никого? А как же ваша чудесная воспитанница?
— Вы уже отобрали у неё мать! — всё-таки взрываюсь, но Артемий успокаивает меня одним словом.
— Света, — подмигивает вмиг затихшей мне, — может отправиться в детский дом, а оттуда к своему родному папочке, который будет рад дочурке, вот увидите.
— Что вам от меня надо? — выдыхаю в отчаянии.
Сначала директор школы, теперь этот человек! Они точно знают, о чём говорят. Это непросто принять, но я согласна с их словами, потерять свой Лучик я могу легко и просто, а вот вернуть мне её будет не под силу.
— Вот, умеете вести конструктивный диалог, когда захотите. В машину! — отпускает меня и обходит авто с другой стороны, чтобы занять водительское место, оставляя меня одну.
Я могу сбежать, но понимаю, что это бессмысленно. Нельзя!
Сажусь, громко хлопаю дверью и вижу, как мужчина недовольно морщится, но не говорит мне ничего. Мы трогаемся с места, и практически сразу же раздаётся визгливый сигнал — мне нужно пристегнуться. Действовать на нервы водителю не собираюсь, пристёгиваюсь, и только после этого решаюсь спросить:
— Куда мы едем?
— Никуда, просто подальше от вотчины оборотней. У них здесь вокруг могут быть уши, а нам с вами не нужно, чтобы они знали о нашем разговоре, ведь так?
— Так, — соглашаюсь с ним.
Сердце стучит размеренно, но руки дрожат, и я сцепляю их в замок, скрывая под длинными рукавами пальто. Он, может, и замечает, но молчит. А я думаю. Если он знал, что Катя погибла, а Данил Кириллович говорил, что она работала на службу контроля, то… Нет, глупости!
Я осторожно кошусь на него.
Не может же этот Артемий всерьёз пытаться завербовать меня, чтобы я работала на их организацию, как когда-то Катя? Нет, это всего лишь мои глупые фантазии, ему наверняка нужно что-то другое. Но что можно взять с меня, если у меня ничего нет?
Наконец, машина останавливается на парковке у пит-стопа.
— Гамбургер? — с издёвкой спрашивает Артемий, и я понимаю, что у него такая манера разговаривать, наверное, он не умеет иначе. Просто смотрит на всех свысока, кривит губы, вскидывает бровь и считает меня, как и многих других, низшими существами. — Или, быть может, кофе?
— Благодарю, ничего не нужно. Лучше давайте перейдём к разговору.
— А мы разве не разговариваем? Арина, неужели вы…
— Пожалуйста, не паясничайте, вам не идёт, — произношу и осекаюсь.
В его глазах — обещание болезненной смерти, и я сжимаюсь на сиденье, стараясь вжаться в спинку. Но всего мгновение, и мужчина меняется. Берёт свои эмоции под контроль.
— Как пожелаете, Арина Максимовна. Что ж, у меня к вам деловое предложение. Простое, как воздушный шарик, и такое же лёгкое. Вы сегодня устроились работать в школу Соболева. Там учатся дети не только оборотней, но и людей, полукровки. Их родители не так просты, как могут показаться на первый взгляд. Впрочем, вам это должно быть известно. Кроме родителей учеников и учителей есть ещё наставники — Мастера. И вот это уже другая лига. Бандиты, убийцы, преступники, что скрываются за личинами добропорядочных бизнесменов и меценатов. Мне нужно, чтобы вы добывали о них сведения. Следили, с кем из детей они проводят больше всего времени, подмечали, о чём особенном говорят, как себя ведут. Любые нюансы…
— Следить?
Я в ужасе.
Хочется выпрыгнуть из машины и убежать, но я осознаю, что этот вариант не принесёт мне ничего хорошего. Я только проиграю, потому что поддамся страху и не смогу выбраться из той ямы, в которую попаду, если останусь без Светика. Я уже не смогу без неё. Она — огромная часть моей жизни. И если я сейчас отступлю, то сделаю только хуже.
— Следить, — Артемий даже не замечает моих метаний. — Докладывать мне.
— Думаете, оборотни не заметят этого? — кривлю губы в злой улыбке. — Свету не принимали в школу, потому что знали, что Катя работает на вас.
— Но тебя-то уже приняли, — парирует он. — Или ты не хочешь, чтобы прекрасная девочка Света стала твоей законно? Дочерью?
— Вы сможете
