время я лежу и стону. Это чертовски больно.
— Я никогда, никогда больше не буду иметь с тобой никаких дел, Бо Блэкмен, — стонет О'Ши. — Ты для меня мертва.
— Лишь бы ты сам не помер, — говорю я ему, медленно поднимаясь на ноги.
С базы доносятся крики. Солдатам не потребуется много времени, чтобы найти нас — нам действительно нужно поторопиться. Я поднимаю О'Ши. Он драматично морщится; на щеке у него гадкий порез, но, насколько я могу судить, жить он будет.
— Ты сможешь бежать?
— Готов поспорить на свою задницу, что смогу.
Мы пускаемся бегом. Мы приземлились дальше от забора, чем я надеялась, но до вершины холма, где спрятан мотоцикл, всё ещё трудно добраться. У меня горит бок и болит лодыжка, а состояние О'Ши гораздо хуже. На полпути я останавливаюсь и приглашаю его забраться мне на спину. Оставшуюся часть подъёма мы преодолеваем таким образом, затем я бегу изо всех сил, пока мы не пробираемся между деревьями и не добираемся до мотоцикла.
— Слава богу бл*дь.
— Тебе всё равно придётся сесть за руль, О'Ши. Я не могу делать это босиком.
Он одаривает меня быстрой улыбкой и садится на мотоцикл. Я запрыгиваю следом за ним.
— Поехали!
Прежде чем он заводит двигатель, слышится шорох. Из ниоткуда появляются по меньшей мере двадцать солдат в камуфляже, и у всех у них оружие. Большие стволы.
Глава 7. Камера никогда не лжёт
Нас с О'Ши развели по разным комнатам. Я связана, как цыпленок, и могу только моргать. Полковник Арбакл, у которой вместо короткой стрижки оказались длинные волосы, туго стянутые на затылке в пучок, выглядит ещё более суровой и устрашающей, чем предполагали её солдаты. Это не столько из-за её роста, который на самом деле довольно миниатюрен даже по сравнению с моим, сколько из-за жутко резких морщин на её лице. Если бы не отсутствие татуировок, я бы сказала, что она чёрная ведьма.
Не помогает и то, что в её глазах есть что-то необычное: цвет радужек кажется не совсем правильным. Я понимаю, это из-за того, что она носит тонированные контактные линзы. Арбакл пытается выдать себя за человека, хотя на самом деле она нечто иное? В наши дни в вооружённых силах обычно приветствуют деймонов, так что я не могу представить, почему это так важно. Если только быть деймоном в армии, да ещё и женщиной, не слишком усложняет жизнь.
— Вы же знаете, что заклинания Следа, как известно, неэффективны, — говорит она, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. — Я бы хотела знать, откуда оно у вас.
— Учитывая моё положение, я бы сказала, что то, что было у меня, тоже оказалось довольно неэффективным, — мягко говорю я.
— Что вы искали?
— Метлу. У меня возникло внезапное желание прибраться, а моя сломалась.
Странные глаза Арбакл прищуриваются.
— Здесь не место для легкомыслия, мисс Блэкмен. Даже если вы считаете, что замаскироваться под ведьму и улететь на метле — хорошая идея.
— Я допустила ошибку в своих суждениях. Это всё моих рук дело: я заставила Девлина О'Ши пойти со мной. Он не имеет к этому никакого отношения.
— В этом нет ничего героического, — продолжает она, как будто я и слова не сказала, — нарушать закон, чтобы проникнуть в военную зону и украсть сферу временного пузыря, — должно быть, я выгляжу удивлённой, потому что она резко смеётся. — Возможно, вы считаете, что армейский интеллект — это оксюморон, мисс Блэкмен, но я могу заверить вас, что я не дура. Чего я не знаю, так это того, что вы планировали с ним делать, когда получите.
Я обдумываю варианты. Мне нужно что-то, чтобы выпутать О'Ши из этой передряги. Я могла бы сочинить историю, но ещё больше запутаюсь в паутине лжи. По крайней мере, правда достаточно честна и может продемонстрировать мои добрые намерения. Я вздёргиваю подбородок.
— Я хочу найти Тобиаса Ренфрю.
Брови Арбакл взлетают вверх.
— Ну, — говорит она, — этого я не ожидала. Он пропал без вести более пятидесяти лет назад, предположительно погиб. Что заставляет вас думать, что вы можете докопаться до истины? И почему вас это вообще должно волновать?
— Если вы в последнее время обращали внимание на новости, то должны знать, — сухо говорю я ей.
— Фальшивое ухо, которое якобы принадлежало ему? — усмехается она. — Так вот почему вы занимаетесь деятельностью, которая может привести к тому, что вас посадят за решётку на всю оставшуюся жизнь?
— Это не просто отрезанное ухо. У меня есть друзья, которые чуть не погибли из-за этого, — мой голос тихий, но в нём слышен вызов. Мой подтекст очевиден: «если вы угрожаете мне или моим близким, вас ждут последствия».
— Вероятно, это не имеет никакого отношения к Ренфрю, — пренебрежительно говорит она. — Это была какая-то афера между кучкой подонков-преступников.
— Всё равно, — пожимаю я плечами, — я собираюсь найти их, и я собираюсь найти Ренфрю. Жив он или мёртв.
Арбакл задумчиво постукивает пальцем по губам.
— Вы думали, что временной пузырь поможет вам, — это не вопрос. — Вы собирались использовать его как своего рода машину времени в духе Герберта Уэллса и перенестись в ночь его исчезновения, чтобы выяснить, что произошло на самом деле, — я улыбаюсь. Арбакл закатывает глаза. — Слухи о ваших детективных способностях сильно преувеличены.
Её презрение заставляет меня напрячься.
— Что вы имеете в виду?
— Вы думаете, что другие не пытались? Что полиция не пробовала использовать временные пузыри для раскрытия преступлений? — она с отвращением выдыхает воздух. — Если бы это было так, на улицах не разгуливали бы преступники.
Я хмурюсь.
— Но…
— Временные пузыри были созданы в лабораториях в 1970-х годах для обеспечения безопасности опасных химических веществ. Они предназначены для обеспечения некоего стазиса, а не для туризма. Именно поэтому компании используют их как новейший вид криогенной техники. Но находиться внутри пузыря совсем не то же самое, что находиться снаружи: вы не можете подключить его к розетке и посмотреть, кто был на травянистом холме. Вы не можете вернуться и убить Гитлера. Это пузыри. Вы в ловушке внутри, ваши движения ограничены. Как вы думаете, что произошло бы, если бы вы задействовали временной пузырь здесь и сейчас? Если бы вы настроили его, скажем, на год в прошлое, и за это время в этой комнате уже кто-то был?
Я пристально смотрю на неё. Она раздражённо вздыхает.
— Прошлое незыблемо. Оно уже случилось, и вы не можете это изменить. Пузырь не образуется там, где есть живые существа. Он вытеснил бы их из их собственного времени, а время этого не
