мне.
— Да. Ты постарался.
Взгляд Руданского бегает по моему лицу, и он то щурится, то расслабляет мышцы.
— Ты о чем сейчас? — спрашивает он.
— О цветочном, конечно. О чем же еще?
Егор изучающе смотрит сначала на мое лицо, а потом на мои руки, которыми я нервно сжимаю свои колени.
— Я думал, мы говорим о моей новой для тебя стороне.
Перед глазами возникает серый волк, но я зажмуриваюсь, прогоняя образ.
Привидится же такое! Меньше переживать надо, себя беречь. Мама всегда говорит, что все беды от нервов.
О чем мы там? А-а-а, о новой стороне Егора.
— Да, я не ожидала, что ты можешь быть таким внимательным. Почувствовала твою искренность, — говорю я.
А у самой ощущение, что я хотела до этого вести наши отношения совсем по-другому маршруту, но после «сна» оказалась выбита из колеи и растеряна.
Сейчас я точно не готова говорить ни о каких процентах и подставах. Нужно сначала сообразить, на каком моменте я отключилась.
Раз мы едем в машине, значит, у цветочного.
— А где Улька? — спрашиваю я.
Егор пытливо смотрит на меня и спрашивает:
— Это все, что ты хочешь узнать?
— Ну да, — киваю я, сжимая колени еще сильнее.
Скорее бы домой. Завернусь в любимое одеяло, посплю, и это дурацкое ощущение, словно тебя отфеячили волшебной палочкой по голове, пройдет.
Оборотень! Привидится же такое.
Вот Егор долго бы смеялся, расскажи я ему о своем сне. Вот только мне все никак не избавиться от чувства, что мне не по себе. Никак не приду в норму.
— А то, что я превращаюсь в волка, тебе совсем не интересно? — спрашивает Егор с беззаботным видом.
Я поворачиваюсь к нему, смотрю на его губы и думаю: «Мне же послышалось? Он же не мог правда это сказать?»
Я даже ухо тру, чтобы почувствовать, что в реальном мире.
А Егор смотрит на меня и ждет ответа на свой вопрос.
— Прости. Повтори еще раз, — улыбаюсь я как можно милее.
Чувствую себя поехавшей.
— Говорю, что я оборотень, а ты мило улыбаешься. Знала о нас?
Я прислоняюсь головой к спинке сиденья, улыбаюсь еще шире. Внутри же прокручиваю его вопрос и понимаю, что он действительно это спросил.
Спросил про оборотня.
Значит, тот волк, которого я видела, — это правда было? На самом деле?
Я пытаюсь найти бреши в логике.
— А где мотоцикл? — спрашиваю с надеждой.
Вот сейчас он спросит, что за мотоцикл, потом посмеемся, что он сказал не «оборотень», а какое-нибудь другое слово. Мне все остальное послышалось, померещилось, причудилось.
Егор поражен моему вопросу, но кивает назад:
— За нами.
И я оборачиваюсь. И правда — мотоцикл пристроился и едет на расстоянии метров двух от багажника. Тот самый двухколесный конь, рядом с которым и случилось превращение из человека в зверя и наоборот.
— Странные у тебя вопросы. Не этого я ожидал, — говорит Егор, не отрывая от меня взгляда.
Он только что подтвердил, что он оборотень. Более того — показал.
Да нет. Бред же. Сказки народов мира, в которые верят дураки и дети.
Я смотрю на его руку на сиденье. Он словно тянул ее ко мне, но в последний момент передумал, поэтому она лежит совсем рядом с моей ногой.
Нормальная такая рука. Волосы есть, но в меру. Ногти коротко острижены. Даже заусенцев нет. Совсем не тянет на оборотня.
Он наглый, властный, но человек же. Верно?
Что за бред несет? Хочет проучить фокусами?
— Лера, — зовет Егор.
И я медленно поднимаю на него взгляд.
— Что? — тихо спрашиваю его.
И говорит нормально. Нет, это точно обман. Если волк и был, то все это голограмма или еще какая хрень. Только зачем?
Да у богатых свои причуды — вот зачем.
Именно так.
Фух, даже легче стало.
— Ты уже видела оборотней? — спрашивает Егор.
— Зачем ты меня пугаешь? — Я поворачиваюсь к нему на сиденье.
— Я не хочу тебя пугать. Мне нужно познакомить тебя и со своей звериной стороной.
Я смотрю на его лицо, пытаюсь прочитать там ответ, но не нахожу. Решаюсь спросить:
— Это твоя месть за вчера? Из-за того, что я выставила Надю из квартиры?
Изощренная такая месть. По-богатому.
Егор на миг распахивает глаза, а потом понятливо кивает:
— Так ты мне не поверила, да?
Я отвожу взгляд. Что тут говорить? Я не ребенок, чтобы верить в сказки.
— Лера, — зовет Егор.
Я поворачиваюсь и вижу перед собой его руку. Прямо на моих глазах она превращается в огромную когтистую лапу.
— А-а-а!
Глава 30
— Тихо-тихо! Все хорошо, — говорит Егор.
Это хорошо?
Уже мужская рука, а не лапа ложится на мою ногу, а я ударяюсь головой о потолок машины, потому что хочу оказаться где угодно, но только не в авто с оборотнем.
От его прикосновения ногу словно огнем обжигает. Горло перехватывает спазмом, и я больше не могу вымолвить ни слова.
Егор Руданский — тот серый волк в горах. Умереть не встать.
Оборотень, который превращается то в зверя, то в человека. Даже умеет частично обращаться. И это правда, не сон и не галлюцинация.
И то, что я видела недавно, мне не приснилось.
Рехнуться просто!
— Ты так спокойно реагировала, что я… Ну-ну, тихо, тихо, Лер, дыши. Дыши же! — Егор хватает меня за плечи, прижимает к себе, держа так крепко, что я дернуться не могу.
Я вдыхаю и выдыхаю часто, словно после пробежки. Сердце гоняет кровь так, что шумит в ушах. Мозг отказывается понимать, что происходит, а тело уже готово реагировать — бежать куда глаза глядят.
— Черт, я перегнул. Ты просто так себя вела, словно уже о нас знаешь, вот я и решил проверить… — В голосе Егора слышно раскаяние.
Почему он звучит так человечно? Он же монстр. Зверь. Волк.
Я смотрю прямо перед собой, понимая, что нырнула в глубокий шок и все никак не могу из него выйти. Это для меня… слишком.
Даже когда разгромили цветочные, я знала, что делать. А тут я просто обезоружена.
— Больной, — шепчу обессиленно.
— Это не болезнь. Это вторая ипостась. — Егор отвечает так, словно рад даже обзывательству с моей стороны, лишь бы я не молчала.
Закрываю глаза, пытаясь собраться. Вот мои руки, я сжимаю их и чувствую, как ногти впиваются в кожу. Вот мои ноги, я напрягаю их и ощущаю мышцы бедер и икр.
Я вдыхаю запах Егора, который сам пахнет как дорогой парфюм — деньгами и властью. Я слышу этих дурацких птиц за окном.
