Снова гудит город.
Все как всегда. Только теперь мир для меня никогда не будет прежним.
Я открываю глаза и скашиваю взгляд в окно. Туристы исследуют улицы города. Местные, идя в тени деревьев, спешат по своим делам.
Кто из них знает про оборотней? Как много людей?
— Лер, я не такой страшный, чтобы так дрожать. Правда. — Егор очень старается успокоить меня тоном, но я вся на взводе. — Да, я оборотень. Альфа южной стаи волков. Именно поэтому мои ребята так беспрекословно меня слушаются. Но ты для меня особенная. Похоже, ты моя истинная, хоть я в этом и не спец. Я для тебя ручной.
Ага, ручной. Пока не узнаешь, что наши проценты поддельные. Вот тогда-то ты меня и съешь, как волк Красную Шапочку. Даже маникюра не оставишь.
Как же хорошо, что я не успела сказать про накрученные проценты. Кто знает, как оборотни реагируют на ложь по такому поводу?
Да что оборотни? Взять любого сильного мира сего, кого так провели, что он сделает? Да раздавит, как фруктовую мушку.
Он ради меня даже цветочные восстановил, думая, что я та самая. Как только узнает про поддельные проценты, почувствует себя дураком, униженным. И начнет мстить.
Нет, нельзя говорить. Только не сейчас. Нужно как-нибудь свести наши отношения на нет, чтобы он сам понял, что «Доборотень» что-то напутал, и отстал от меня.
Да, именно так и поступлю. Максимально дистанцируюсь.
Но тогда почему он вдруг решил продемонстрировать зверя, когда я упомянула Эда?
Точно! Эд же тогда показывал дверь машины со следом когтей, строил догадки. Он уже тогда понял, что имеет дело с оборотнями. А мы не верили! Смеялись. И вот теперь я получила правду-матку.
Но неужели Эд решил сам исследовать эту тему?
Надеюсь, он жив, здоров и не сильно пострадал. А то у меня ощущение, что оборотни за свою тайну шею свернут. Открывают только особенным.
Оу! Нет.
И мне открыли, потому что думают, что я истинная.
Как же хочется отмотать время назад и никогда-никогда не приходить в офис Руданского. Теперь я увязла в неприятностях по самую макушку.
Как же мне в сложившихся условиях выпутаться из отношений с оборотнем и не пострадать?
— Не веришь мне? — Егор внезапно берет меня за подбородок и властно поднимает мою голову вверх.
Я уже забыла, о чем он.
Как я сразу не увидела? Его взгляд совсем другой, чем у остальных людей. Я все списывала на его ауру хозяина жизни, но теперь вижу правду. Он может задавить одной только энергетикой.
Бежать. Надо улепетывать подальше.
И плевать, что родители не готовы никуда ехать. Я созрела до такой степени, что готова связать их с кляпами во рту, посадить в машину и увезти так далеко, как только могу.
Лишь бы выжить.
Вот что значит действительно прижало. Больше ни единого оправдания для того, чтобы остаться.
Лишь бы не нашел.
— Лер, скажи что-нибудь, — говорит Егор и рывком сажает меня к себе на колени. — Я тебе открылся.
Сказал это так, словно душу распахнул, а не испугал до нервного тика.
У него на коленях сидеть удобно, и это бесит. Мне бы хотелось, чтобы мне опротивели его прикосновения, но они меня странно будоражат.
Я заболела, не иначе.
— Я не знаю, что сказать. — Мой голос звучит механически.
Так странно себя такой слышать!
— Понимаю, что для тебя это неожиданно. И я тут перегнул с этой лапой. Но ты не переживай, сейчас приедем в особняк, я тебя еще раз познакомлю со зверем.
Я вся сжимаюсь, представляя дом и волка в нем. Встряхиваю головой, потому что она уже и так идет кругом.
— Перебор? Ладно. Давай тогда просто поваляемся, поедим что-нибудь вкусное, посмотрим фильм.
А кроликов в горах ловить не будем? Как так?
Когда я нервничаю, во мне просыпается дурацкое чувство юмора. Раньше всегда вот так пошучу сама с собой и успокоюсь. Но сейчас это не работает.
— Что любишь? Комедии, ужасы, боевики или мелодрамы?
Пить хочу. И в туалет. Да, точно, надо сбежать под этим предлогом.
— Комедии. Только давай остановимся. Мне нужна уборная.
Мне нужно бежать.
Глава 31
Егор Руданский
Я провожаю Леру до уборной ресторана, в который мы заворачиваем по пути.
Судя по ее состоянию, я совершил большую ошибку. Большую, но поправимую.
Сейчас главное — ее от себя не отпускать, дать привыкнуть. Я специально выбрал заведение с туалетом без окон, чтобы не испытывать судьбу. И караулю ее, как телохранитель.
М-да, дал я маху.
Звонит сотовый.
— Глава, проблемы на спорных землях. Из столицы очередная проверка нагрянула.
— Мы же все утрясли.
— Говорят, нашли новые доказательства, чтобы сделать территорию нейтральной. Что она опасна и не может находиться во владении одного клана. Что нужен контроль над этим местом.
Так и знал, что слишком гладко все шло. Столице зачем-то позарез нужна эта территория, и они не хотят сдаваться. Уже год бьемся за то, что всем и так очевидно: это наша исконная территория.
Но у столицы свой взгляд на вещи. И я все не пойму, что им там надо. Где собака зарыта, что они уже год теряют наши доказательства, находят свои новые и тянут резину.
Там только горы, из которых сложно выйти даже для оборотней.
В наших южных легендах это место называют Чертовыми горами. Там сверхов подводит чутье, а людей — навигация.
Но это место значимо для всех южных волков. Ведь именно там проходит обряд инициации. Вышел на другом конце земель — прошел. Остался там или сдал назад — не достоин называться мужчиной.
Я сам проходил через Чертовы горы и на своей шкуре прочувствовал особенность этого места. Оно тебя путает, пытается убить, а погода там словно своя собственная. Везде может быть солнце, но над Чертовыми горами могут висеть свинцовые тучи. Везде может быть дождь, а там может идти снег.
Но есть еще кое-что, из-за чего я никогда не отдам столице Чертовы горы. Туда из-за деда пошли мои родители, а потом их нашли в море.
Мне было пять, а Наде год, когда мы остались без них.
И я до сих пор не нашел ответа на вопрос, что же там случилось.
— Еду, — говорю я в телефон.
И смотрю на дверь уборной. Лера внутри уже десять минут. Пора проверить, не смыло ли ее там.
Я стучу в деревянную дверь, слышу движение за ней.
— Лера, появились срочные дела.
— Иди-иди! — тут же с облегчением отправляет
