не просят. Но вроде парень умный, должен все быстро понять. Ты тоже по этому поводу?
У меня горло пересыхает от нервов и этих междустрочий.
— Да.
— Для тебя у меня, конечно, другой ответ. Но раз эта тема тебя беспокоит, поехали. Лучше времени не будет.
— Куда?
— Покажу кое-что.
Я совершенно ничего не понимаю. Почему у меня ощущение, что мы говорим о разных вещах? Или он хочет показать мне что-то насчет «Доборотня»?
Какой-то он слишком спокойный для новостей. Хотя по поводу сестры он тоже не вспылил. Может, я преувеличиваю степень значимости этих процентов и я ему реально нравлюсь? Поэтому он так уравновешен?
Мы подходим к мотоциклу, припаркованному неподалеку. Егор берет шлем и протягивает мне.
— Это твой? — Я смотрю на железного монстра.
— Боишься?
— Я ездила один раз. Мне не очень понравилось.
— С кем-то или одна?
— С Эдом. Мы тогда чуть в аварию на серпантине не попали.
Егор ведет челюстью, перекидывает ногу через мотоцикл и садится.
— Прыгай. Со мной можешь ничего не бояться.
Эти слова нокаутируют мой страх. Я надеваю шлем и сажусь за спину Егора, обнимаю его и прижимаюсь к его спине.
— Нужно было раньше тебя покатать, — говорит он и резко трогается с места.
Я визжу от неожиданности и вцепляюсь в него крепче. Сначала зажмуриваю глаза, а потом потихоньку открываю их, понимая, что мы едем по знакомым улицам города, но это ощущается совсем по-иному.
Егор кладет свою руку на мою, которая обхватила его живот. Сжимает ее.
— Держи руль! — кричу я.
Он смеется.
Мы так быстро выезжаем из города, что я не успеваю ни о чем подумать. Водитель из Егора просто отличный, но рисковый. Он водит так же, как принимает решения, — быстро, нестандартно, часто против правил, обгоняя других.
Мы едем по серпантину, сворачиваем на горную дорогу к вершине, и вот тут я напрягаюсь.
Зачем мы туда? Все-таки все это спокойствие было показным? Зачем тогда ремонтировать цветочные?
Мы останавливаемся в месте, где вокруг полно деревьев и зарослей ежевики. И ни души, кроме нас.
— Вот тут нас никто не побеспокоит, — говорит Егор, слезая с мотоцикла.
Он снимает с меня шлем, улыбается.
— Только пообещай мне кое-что. — Егор берет меня за руку.
— Что?
— Сильно не пугаться.
Он что, привез меня туда, где подвесил на дереве Эда? И меня сейчас туда же?
Егор видит, что я нервничаю лишь сильнее, и сжимает руку:
— Кого ты видишь перед собой?
— Е-егора Руданского, — говорю я, сглатывая ком в горле.
Может, у богатых совсем другой уровень разборок? Помахать перед носом самым желанным, потом показать друга на краю гибели и подвести тебя туда же со спокойной улыбкой?
— Видишь, я из плоти и крови, — говорит он. — Говорю, живу, дышу как обычные люди.
Я бы с этим поспорила. Так, как живет Егор, не живет почти никто из города. Да что города? Края!
— Я сплю как человек. Ем как человек. Но вот люблю как зверь.
Ох. Вот мы и подошли к угрозам.
— Обещай не убегать, посмотреть до конца. Потом мы поговорим.
У меня такое ощущение, что я сейчас в обморок грохнусь. Даже пятна перед глазами поплыли, а в ушах шумит от нервов.
Но я все равно киваю, потому что Егор ждет моей реакции.
— Хорошо, — говорит он и начинает расстегивать рубашку.
Что происходит?
Еще на верхних пуговицах я зависаю над открывающимся рельефом мышц, а когда он полностью расстегивает рубашку и распахивает ее, из горла вырывается восхищенный «ох».
Вот это тело! Сколько же часов в день он в зале проводит, чтобы такого добиться?
Егор быстро скидывает рубашку, кладет на сиденье мотоцикла. Я не успеваю воскликнуть, как он берется за ремень брюк, стягивает их и вылезает из обуви.
— Что ты…
И тут воздух словно рябит, как при испорченном изображении. Я даже глаза протираю, боясь, что дело в испортившемся зрении.
А когда я их открываю, передо мной стоит огромный темно-серый волк.
Глава 29
Эту острую морду и недобрый взгляд никогда не спутаешь с собачьими, а уж про размеры вообще молчу. Волк.
Про себя я просто ору, а на деле язык прилип к небу. По спине тут же ползет леденящая змея ужаса.
Делаю рефлекторный шаг назад и цепенею, не зная, что лучше — бежать или замереть на месте. Кинется ли он на убегающую жертву или быстрее сожрет, если я останусь здесь?
Инстинкты вопят, что нужно скорее решать, что делать. Спастись любой ценой.
Я быстро ищу глазами Егора, но его нигде не видно. Он словно исчез, а на его месте появился волк. Но такого же не может быть! Должно быть, спрятался в кустах.
Тоже мне, мужик!
И тут воздух снова рябит, и волк на моих глазах превращается в голого Руданского.
Ха, нашелся!
Птички издевательски поют в кустах, ветер ласково перебирает мои волосы, а я все смотрю на Егора и пытаюсь понять, когда я успела сойти с ума. Вроде звуки-то все те же, горы старые, небо привычное. У меня пять пальцев на каждой руке, две ноги.
Когда мир для меня слетел с катушек? Помутнение на нервной почве, никак иначе. Лечиться надо.
Волк превратился в человека. Я все правильно увидела?
Нет-нет-нет. Этому должно быть логическое объяснение.
Должно…
Неожиданно горизонт стремительно заваливается, а я все не могу разобраться, что произошло, пока перед носом не появляется зеленая трава.
Я зависаю в воздухе, не сразу понимая, что меня поймали.
— Лера! — словно сквозь вату доносится голос Егора.
И меня выключает.
Просыпаюсь в машине. Моя голова покоится на бедре Егора, одетого в безупречный темно-синий костюм. Я несколько секунд смотрю на его резкую линию подбородка, на выпирающий кадык, на белоснежную рубашку.
Ну вот, нормальный же человек. И одет, и без шерсти.
— Ты как? — Егор опускает ко мне голову, кладет ладонь на мою руку, что лежит на животе.
Я несколько секунд молчу, слушая привычные звуки города — гул машин и голосов, звук ветра в открытое окно. Вдыхаю запах моря, солнца, кожаного салона и неповторимый запах Егора.
Все нормальное. Ничего странного. Наверное, я потеряла сознание и мне приснился сон. Нужно только понять, откуда он начинался.
Я резко поднимаюсь, поправляю волосы и одежду, прочищаю горло.
Егор смотрит на меня, и его губы расползаются в довольной улыбке.
— А ты перенесла новость даже лучше, чем я ожидал.
О какой новости речь? О цветочном?
— Да, спасибо. Неожиданно, но приятно.
— Приятно? — Егор поворачивается ко
