же твоя рабочая лошадка! Ты в ней души не чаешь.
— Потом еще куплю. Делать нечего. Нужно оплатить ремонт двери твоим родителям, заплатить ипотеку и кредит в этом месяце и на что-то жить.
Улька задумчиво смотрит вдаль, а ее нога дергается, как всегда бывает при сильных переживаниях.
— Давай займем у кого-нибудь, — неожиданно предлагает она. — Снова откроем цветочный, будем там вдвоем работать. Потихоньку восстановим все.
— А чем отдавать будем? Ты же знаешь, что новая точка сначала сжирает все в себя. Мы сколько первую на ноги ставили, прежде чем две другие открыли? Не вариант, Уль. Тем более неизвестно, дадут ли нам вообще что-то открыть после вчерашнего. А то, может, на нас уже заказ готов.
— Руданские обиды не прощают, — говорит Улька, опуская глаза.
— Вот именно поэтому я пойду сегодня к Егору.
— Слушай, я всю ночь думала о том, что ты хочешь признаться в подделке процентов. Мне кажется, момент не очень. Только вчера выставили его сестру. Та точно пожаловалась, может, еще что наговорила.
Я думаю над ответом всего несколько секунд:
— Нет, тянуть некуда. Лучше поговорить начистоту и жить дальше своей жизнью.
— А если говорить больше не сможешь? Забыла, что он сделал за сестру? Думала о последствиях? Не спеши.
— Я не знаю, почему такая реакция на проценты в этом приложении, но его действия меня пугают, Уль, ничуть не меньше, чем признание. Я возьму всю вину на себя. Будет опасно — включу прямую трансляцию.
Хотя сама не особо на нее надеюсь. Учитывая связи Руданского, даже устрани они меня на глазах зрителей, запись быстро пропадет, а потом появится объявление, что все это фейк.
— Мне кажется, ты ему реально нравишься. Он чуть Эду руку не оторвал.
Почему мне это приятно слышать? Бред же!
— Может, это только из-за процентов? Они помешанные на этом «Доборотне».
Улька задумчиво кивает.
— И что думаешь? Когда пойдем?
— Сейчас. Что тянуть?
Мы заканчиваем завтрак и спускаемся вниз. Через стеклянные входные двери я вижу темную машину и людей Руданского по обе стороны от нее.
И торможу.
— Бежим назад? — спрашивает Улька.
— От них не спрятаться, — говорю я, медленно идя вперед.
Похоже, предстоит расплачиваться за свое обращение с сестрой Егора.
Мы выходим из подъезда и попадаем в коридор из парней в черном.
— Доброе утро, госпожа! — неожиданно хором выкрикивают они и склоняют головы.
Водитель открывает заднюю пассажирскую дверь. Пустое сиденье авто бизнес-класса приготовлено для нас.
— Это они нас так в могилу с почестями провожают? — шепчет пораженно Улька.
Я не нахожу слов, только едва мотаю головой. Мы одновременно хватаем друг друга за руки и идем в машину.
Звать на помощь бесполезно. Весь город его. Недавнее полицейское такси только это доказало.
Водитель говорит, как только мы подходим:
— Егор Сергеевич ждет на месте.
И где это место? Под сосной в лесу?
Инстинкты орут: беги, а тело не слушается. А еще сбивает доброжелательная улыбка шофера.
Что же нас ждет?
— Прошу! — Водитель видит нашу заминку и приглашает сесть еще раз.
Мы переглядываемся с Улькой. Похоже, выбора нет — нужно ехать.
Я первый раз оказываюсь внутри такой машины. Из-за удлиненного корпуса на заднем сиденье можно вытянуть ноги. Здесь есть бар, мониторы и множество кнопок на подставке. Одно убранство машины буквально кричит о власти и деньгах.
Егор явно послал за нами свою личную машину.
— О-фи-геть! — по слогам шепотом произносит Улька. — Это как последнее желание перед смертью?
А я не знаю, что и думать.
Глава 27
Я успокаиваю себя тем, что, пока мы едем по городу и не свернули в горы, все можно исправить.
— Госпожа, включить музыку? — услужливо спрашивает водитель.
— Да! Громкую и энергичную! — громко просит Улька, а мне на ухо шепчет: — Так наш разговор не подслушают.
Водитель словно не слышит Ульяну, вопросительно поглядывает через зеркало заднего вида на меня.
— Смотри, он меня игнорит, от тебя ответа ждет, — недовольно шепчет подруга на ухо.
Я ерзаю на сиденье, потому что явно нахожусь не в своей шкуре. Обычно я как раз по другую сторону баррикад. Даже имея свой цветочный бизнес, я все еще спрашиваю у клиентов, что они хотят, и собираю для них букеты.
Но я занимаюсь любимым делом.
— Включите радио, пожалуйста. Что-нибудь романтичное, — прошу я.
— Надо было попросить включить какую-нибудь рок-станцию. — Улька нервно оглядывается по сторонам, отмечая про себя, куда мы едем.
— Я и так на нервах, мне еще бешеного ритма не хватало, — бурчу я, обнимая себя руками.
Мне кажется, что мы едва шепчем друг другу и нас не слышно, но водитель неожиданно говорит:
— Не переживайте так, госпожа. Вас ждет приятный сюрприз. Кстати, я забыл представиться. Меня зовут Слава.
Я смотрю на затылок мужчины. Его отличительной чертой являются настолько густые волосы, что они стоят торчком, как у ежа. И он подозрительно добр ко мне. Это настораживает.
Не могу не представиться в ответ:
— Приятно познакомиться. Меня зовут Лера, а это моя подруга Ульяна.
Водитель кивает.
— Сегодня не так жарит. Погода отличная, — говорит он беззаботно.
И я понимаю, что он делает это специально, чтобы снять напряжение и не дать нам с подругой ни о чем договориться. Кажется, наш план с громкой музыкой расколот.
Но тут я смотрю в окно, и у меня екает сердце. Это слишком знакомое место — не могу остаться равнодушной. На этой площади у здания театра мы с Улькой открыли свой первый цветочный.
Машина заворачивает на парковку, останавливается, и я словно оказываюсь в недалеком прошлом. Наша вывеска, наше оформление. Все почти точно такое, лишь маленькие нестыковки говорят о том, что мне все это не кажется.
После разгрома я сюда ходила только два раза и оба раза ревела навзрыд, потому что все было разгромлено. Побиты стеклянные витрины, расколота вывеска.
— У меня глюки. — Улька смотрит вперед круглыми глазами, кладет руку на мое колено и сжимает до боли.
— У меня тоже. — Я не могу двинуться, кладу в ответ ладонь на ее колено и тоже сжимаю.
Мы словно во сне, когда щиплют кожу, чтобы понять, правда это или мечта.
— Глава восстановил все ваши магазины, госпожа! Ребята всю ночь пыхтели, чтобы сделать в точности как было, — делится Слава с гордостью.
Мы обмениваемся с Улькой встревоженными взглядами.
И тут дверь с моей стороны резко открывается. Я вижу Егора.
— Привет! — улыбается он и протягивает мне руку, чтобы помочь выйти из машины.
От него веет уверенностью и силой. В
