салон дует теплый летний воздух, принося аромат цветов. Я колеблюсь, но все же вкладываю свою руку в его и выхожу из машины. Внутри все дрожит, а мысли скачут в разные стороны.
Я же решила сегодня расставить все по местам, рассказать правду про проценты и приложение. Что это за испытание на вшивость от судьбы? Зачем он все восстановил?
Егор улыбается так уверенно, словно звезда на ковровой дорожке во время премьеры. Он явно доволен собой, но я вижу и другое: он жадно следит за моей реакцией, поглядывает с любопытством.
А у меня есть такая черта — когда я слишком сильно поражена, удивлена или выбита из колеи, то я молчу.
Поэтому мы подходим к нашему с Улькой первому магазину в абсолютном молчании.
Они и корзинки с цветами по арке на входе восстановили, и большого керамического медведя достали, которого мы ждали из Китая три месяца. А через стекло я вижу привычную расстановку полок, холодильника для срезки и прилавка. Вот только цветы другие и висят не так, но это было бы трудноповторимо.
Более того, когда я вхожу, то понимаю, что все внутри сделано из дорогих материалов, на которые у нас никогда не хватало денег. Это касается и металлических полок, и прилавка, и даже фирмы керамических горшков, в которых жили постоянные цветы магазина.
— Похоже? — спрашивает Егор, сжимая мою руку в своей.
И тут я понимаю, что до сих пор стою с ним за руку. Вытаскиваю ладонь из хватки его пальцев, он тут же напрягается и заглядывает в лицо:
— В чем дело? Не похоже?
Я оглядываюсь, смотрю на Ульку, которая гладит пальцами прилавок из искусственного камня. Ее явно разрывают радость и шок. А вот я в смятении от других чувств.
Ощущение, что я попала на место героини романтического фильма, мечту которой осуществляют. Вот только я не могу радоваться, потому что знаю, что я — не она. Я — подделка.
Да, Егор искренне постарался загладить свою вину за погром наших магазинов. Это просто поражает.
Но он не знает, что я не его девяносто девять и девять десятых процента. Иначе не видать бы мне этих магазинов.
— Нет, все так. Очень красиво. Даже лучше, чем было, — говорю я, а мой голос звучит немного заторможенно.
Егор хмурится, явно не понимая моей реакции, и говорит:
— Все три магазина сегодня восстановлены. Во всех уже набраны продавцы. Ты можешь приезжать, когда хочешь, в любой из них.
При этих словах в магазин заходят две девушки в коричневых фартуках и кланяются мне, как какой-то важной шишке.
— Доброе утро, госпожа. Я Рита.
— А я Таня.
Я перевожу взгляд на Ульку. В ее глазах так и стоит вопрос: «А я?» Она выглядит абсолютно потерянной. Все действия и слова Егора говорят о том, что всему этому хозяйка только я.
Ох!
Нет, так не пойдет.
Конечно, любая девушка растает от такого подхода. Он не наезжает на меня за то, что выгнала вчера его сестру из дома. Всю ночь восстанавливал наши магазины, потому что я отказалась принимать то здание деда. Он явно старается найти ко мне подход.
Но я понимаю, что все это из-за дурацких процентов, которые Эд мне накрутил.
И даже промолчи я сейчас, прими все это как компенсацию и попробуй начать отношения с Егором, Улька почувствует себя лишней. А это и ее дело тоже.
Даже в найме сотрудниц есть толстые намеки на тот самый «женский бизнес», который Егор считает баловством. Он сам нанял персонал. Говорит, что я могу приезжать и «играться» с цветами, когда хочу.
Это не дело, это игровая площадка для его… как там? Истинной пары?
У богатых свои причуды.
А я — крестьянская душа, полезла не туда.
— Егор, нам нужно поговорить, — поднимаю я на него серьезный взгляд.
Улька резко бросается ко мне, сжимает руку. Мотает головой.
Почему она не хочет, чтобы я призналась? Да, у нас сейчас нет денег на открытие, а все это выглядит как подарок небес.
Но какова будет цена, когда Егор обо всем узнает? Он щедр на все: и на любовь, и на месть. Не оставит от нас и наших семей потом и крошки.
Либо сейчас, либо никогда.
Я беру Егора за руку и веду к выходу из цветочного.
Глава 28
Я чувствую его молчаливое любопытство. Ощущаю, какая горячая и большая у него рука. А еще я испытываю чувство вины и страх.
Теплый летний ветер почему-то пробирает до мурашек, а губы слипаются. Я нервно их облизываю и останавливаюсь метрах в двадцати от магазина. Поворачиваюсь к Егору лицом.
Он очень хорош собой, не зря по нему вся женская половина города сохнет. Наверное, любая девушка мечтает о таком парне: красив, высок, атлетически сложен, богат, решителен. Да, немного деспотичен, но у него есть свои сильные стороны.
Одно то, что он решил восстановить магазины, о многом говорит. Егор их запустил, конечно, по-своему, в своем понимании женского бизнеса, но все же он старался. Думаю, если бы между нами была искренняя симпатия, мы бы смогли найти общий язык.
Я всегда ценила в людях поступки, а не слова. И сейчас я должна сказать правду.
— Егор, я должна тебе кое в чем признаться.
— Про сестру я знаю. Разберемся с вашими отношениями, не переживай.
Значит, уже в курсе вчерашнего. Хорошо.
— Знаешь, у нас долго не получалось с тобой встретиться и поговорить по поводу ситуации с магазином, поэтому нам пришлось осаждать твой офис… — начинаю я.
— Знаю.
— И всячески искать способы с тобой поговорить.
Егор протягивает ко мне руки, чтобы обнять за талию, и я делаю шаг назад.
— Но я же не знал, что это моя истинная пара пожаловала.
Опять эта истинная пара. Я не выдерживаю и опускаю глаза, снова собираясь с мыслями.
— Вот как раз по этому поводу я и хочу тебе кое-что сказать.
Егор сначала пытливо смотрит мне в лицо, а потом его губы медленно растягиваются в улыбке.
— Узнала-таки? — спрашивает он.
Узнала о чем? Он думает, что проценты подделала не я? Знает?
Егор берет мою руку, сплетает наши пальцы в замок и спрашивает:
— Беспокоишься из-за своего друга? Этого Эдика?
Что это значит? Он все узнал?
— Ты знаешь?
— Конечно. Не переживай, жить будет.
Жить будет?
Эдик что, к нему пришел и все рассказал первым?
— Что ты с ним сделал?
— Ребята его немного помяли за длинный нос. Сунулся куда
