познакомились в начальной школе Сассекс-Преп. Она высмеяла мою одежду, а я бросила в нее грязью. После этого мы были неразлучны, пока между нами не встал Финн.
Дрожь пробегает по спине; в прошлый раз, когда я была здесь, я помогала Джианне готовиться к их с братом вечеринке по случаю помолвки. Ее мать и тетя суетились над ее прической и макияжем, пока я угрюмо сидела в углу, осушая бокал за бокалом игристого вина, не зная, что через несколько часов моя жизнь изменится навсегда.
Джексон стучит по стеклу:
— Готова? — он открывает дверь машины и предлагает мне руку. Я принимаю ее, и мы вместе идем по усаженной деревьями дорожке к внушительной парадной двери. Уайлдер следует в нескольких шагах позади. Его взгляд мечется влево и вправо, будто он ожидает, что из кустов выпрыгнет нападающий.
В просторном фойе экономка жестом просит мое пальто. Я скидываю его и поправляю мини-платье в стиле жакета с узором «елочка», пока Уайлдер и Джексон неодобрительно оглядывают холеный современный вход. Дому не хватает тепла — как и людям, которые в нем живут.
— Давайте покончим с этим, — ворчу я. Я направляюсь в столовую, откуда доносится самый громкий шум, чтобы найти Эй-Джей. Банкетный стол ди Сиена накрыт на пятьдесят персон: четыре зажженных канделябра, позолоченные тарелки и приборы. Я пришла вовремя, но комната уже переполнена гостями. Все они — женщины из самых богатых семей страны. Одна дама, усыпанная драгоценностями, откупоривает бутылку игристого, и остальные взвизгивают. Я содрогаюсь. Пить игристое на мероприятии по сбору средств для пострадавших от взрыва кажется верхом пошлости, но таков уж ДВКВНУС.
— Твою мать, — шепчет Джексон за моей спиной. — Это еще кто?
Я прослеживаю за его взглядом и вижу Джианну в окружении группы женщин возраста моей матери. На ней облегающий оранжевый комбинезон и пара золотых сережек-колец размером с кулак. Я вздыхаю. Я подарила ей эти серьги на восемнадцатилетие. Внимание Джексона оправдано: она прекрасна, но она сноб.
— Это Джианна. Не позволяй ее милой улыбке обмануть тебя. Она сладкая, как уксус, — отвечаю я. Джексон усмехается:
— Принято.
— Вы удивитесь, сколько боли может скрывать улыбка, — бормочет Уайлдер.
Холод пробегает по позвоночнику. Я не хуже Уайлдера знаю, что выживание — это самая страшная боль. У нас больше общего, чем мне хочется признавать.
— А вот и Эй-Джей. — моя цель на другом конце комнаты, болтает с великолепной смуглокожей женщиной, членом Совета Янус Дайер. Недавно она попала в местные заголовки со своей программой в поддержку Небула. Дафна, жена Янус, стоит рядом с ней. Их недавняя свадьба гремела на всю страну — не только потому, что была красивой, но и потому, что Дафна — Небула. — Пожелайте мне удачи.
Я оставляю двух своих охранников в конце зала. Никто не поставит под сомнение их присутствие, разве что отметят, что они красивее точеных статуй в Музее искусств Бореалиса. Уж я-то знаю, потому что провела немало времени в саду скульптур. Я не художник, но я ценю человеческие формы.
Лицо Эй-Джей расплывается в улыбке:
— Ли, сколько лет, сколько зим.
Я подыгрываю:
— И не говори. Как ты?
— С возвращением, Ваше Высочество, — вмешивается член Совета Янус.
— Благодарю вас, член Совета. Поздравляю со свадьбой.
Янус широко улыбается, и ее жена буквально расцветает под этим взглядом.
Прежде чем я успеваю снова повернуться к Эй-Джей, Дафна тянется к моей руке. Янус останавливает ее:
— Ди, прикасаться к члену королевской семьи без согласия невежливо.
Морские зеленые глаза Дафны округляются:
— Я понятия не имела. Простите.
Я отмахиваюсь, но ее оплошность и мое легкое прощение уже собрали аудиторию из вздернутых носов. Чувствуя себя животным в клетке, я говорю:
— Не беспокойтесь об этом. Эй-Джей, мы можем… — я замолкаю, потому что ко мне подходит мать. Она не состоит в ДВКВНУС. — Мама, что ты здесь делаешь?
Мы не виделись с нашей короткой встречи на похоронах президента Синклера. Я полагала, ее взбесило то, что я не пришла, и Дону пришлось лгать, чтобы прикрыть меня.
— Меня пригласили. — моя мать касается нитки речного жемчуга у основания своей лебединой шеи.
— Синтия, я удивлена видеть тебя здесь, — Янус втискивает свое гибкое тело между матерью и Дафной. — После стольких безответных приглашений я решила, что тебе неинтересно вступать в наш клуб.
Мое внимание мечется между ними:
— Приглашений?
Улыбка мамы ледяная:
— Ну, вы все просили так много раз. Я подумала: какого черта? Почему бы не посмотреть, что вы предлагаете, — говорит мать. — Но нам нужно пообщаться позже, член Совета. Мне нужно украсть свою дочь.
Я ловлю взгляд Эй-Джей, та приподнимает бровь. Прежде чем я успеваю возразить, мать утаскивает меня прочь.
— Мерзкая женщина, — шипит мать под нос. — Поверить не могу, что Янус сочла уместным привести сюда Дафну. — я оторопела. Это же ее жена. — Закрой рот, Ли, пока кто-нибудь не засунул в него что-нибудь неприятное.
Я воздерживаюсь от двусмысленного комментария. Вместо этого спрашиваю:
— Ты предлагаешь Янус оставлять свою жену дома только потому, что она Небула?
Мать ведет меня под руку по залу, кивая и помахивая другим женщинам на ходу.
— Янус может трахаться с кем хочет, — говорит мать, и я спотыкаюсь на ровном месте. — Но большинство этих женщин гордятся тем, что они потомки Первого Совета, который Небула убили во время Первой войны. Как член ДВКВНУС и Эпсилон, Янус должна это понимать.
Моя кровь закипает. Янус делает правильное заявление, приводя Дафну сюда. Это отвратительно, что мы продолжаем наказывать Небула за выбор их предков. Но я не собираюсь затевать политический спор с матерью на людях, поэтому просто киваю.
В конце зала Эй-Джей следит за нашими перемещениями. Я киваю ей, и она ведет подбородком в сторону коридора, понимая мой безмолвный знак.
— Ты вступаешь в ДВКВНУС? — спрашиваю я, направляя мать вокруг стола к тому месту, где Эй-Джей выходит из зала, напротив входа.
— Побереги свои суждения, Ли, — говорит мать. — Моя семья сыграла огромную роль в войне Арадии против этой лунной суки-королевы. Без нас, Арасели, все жители Бореалиса и соседних городов умерли бы от дизентерии.
В животе всё переворачивается. Когда ведьмы Небула захватили Аврору во время Первой войны, они отрезали Бореалис от пресной питьевой воды. Семья моей матери, Морские ведьмы, объединили свои силы и нашли способ опреснять Беззвездное море, что спасло тысячи жизней. Но эта история не делает ее лучше Дафны или любого представителя Небула.
— Ты больше не Арасели. Ты — Раэлин, — напоминаю я ей. ДВКВНУС — это высокомерные Эпсилоны, почти такие же плохие, как «Эос»,
