же немного ироничным взглядом, каким он всегда смотрел на всех, кто пытался его удивить. Я почти растерялась.
— Привет, — сказала я, чуть натянуто, но стараясь улыбнуться.
— Привет, — ответил он, всё так же не отводя взгляда. — Какие планы на вечер?
Я пожала плечами.
— Работа. После пар сразу туда.
Он на секунду задумался, потом сказал:
— В пять у нас будет гость — профессор Лебедев. Он читает лекцию по прикладной психологии и поведению в стрессовых ситуациях. Думаю, тебе может быть интересно.
Я удивилась — и правда, такое не каждый день случается.
— Не могу упустить такую возможность, — призналась я.
— Тогда встречаемся у фонтанчика, на первом этаже, — кивнул Глеб.
— Хорошо, — ответила я и почему-то почувствовала, как на душе стало чуть легче.
Хоть кто-то говорил со мной без скрытой злости. Когда он ушёл, я достала телефон. Надо было позвонить Кириллу и предупредить, что немного задержусь. Лучше пусть узнает от меня, чем будет ждать в пустом кабинете, раздражённый. Прозвенел звонок, начиналась следующая лекция.
На следующей перемене, я вышла из аудитории, пока остальные обсуждали что-то вполголоса, и, спустившись по лестнице, достала телефон. Секунду колебалась — всё-таки с Кириллом лучше не спорить, особенно если заранее предупредить. Набрала его номер.
— Алло, Кирилл? Это я. Сегодня немного задержусь, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — У нас дополнительная лекция от приглашённого профессора.
В трубке послышался театральный вздох.
— Это плохо, очень плохо, — протянул он нарочито укоризненно. — Но, раз уж я тебя ценю, разрешаю. Взамен — кофе со мной завтра утром. Без возражений.
Я сжала телефон крепче.
— Посмотрим, — коротко ответила я, не дав обещания.
— Вот и договорились, — довольно произнёс он и отключился.
Некоторое время я стояла с телефоном в руке, слушая, как гудки обрываются. А потом вдруг, как холодной водой, меня окатила мысль: а не слушает ли кто-то ещё этот разговор? Если Волков с лёгкостью залез в мой ноутбук, перехватывая переписку, — что мешает ему сделать то же самое с телефоном?
Эта мысль вонзилась под кожу, липкая, тревожная. Я невольно огляделась — словно могла заметить невидимые глаза, наблюдающие из-за угла. В груди защемило. Мир вокруг будто сузился, стал тише. Люди проходили мимо, смеялись, листали телефоны, но мне казалось, что я стою в стеклянной клетке, где каждый мой вздох под контролем. Если он действительно слушает... если следит... то где тогда граница между заботой и тюрьмой?
Глава 22
Профессор Лебедев оказался именно таким, каким и должен быть настоящий преподаватель — живым, увлечённым, немного рассеянным, но с искрой в глазах. Он говорил не как с аудиторией, а как с равными, будто мы участвовали в разговоре, а не просто слушали лекцию. На доске мелькали формулы и цитаты, но всё это не казалось сухим — наоборот, за каждой идеей чувствовалась страсть к науке, к поиску смысла.
Глеб сидел рядом, иногда наклонялся ко мне, тихо комментируя услышанное или уточняя детали. Его голос был спокойным, без нажима, и я впервые за долгое время ловила себя на мысли, что рядом с кем-то могу просто… дышать. Без напряжения, без страха, без ощущения, что каждое слово — повод для анализа.
В аудитории царила почти уютная тишина, прерываемая мягким голосом профессора и редким звоном ручек. Никто не шептался, не оглядывался на меня с презрением — здесь, среди студентов старших курсов, всё было иначе. Спокойнее. Человечнее.
Я даже позволила себе чуть улыбнуться, записывая тезисы. Впервые за долгое время я чувствовала себя нормальной. Обычной студенткой, которой просто повезло попасть на вдохновляющую лекцию. И это ощущение казалось бесценным — как короткий, редкий луч солнца сквозь плотные тучи.
После лекции Глеб догнал меня у выхода из аудитории. Толпа студентов уже растекалась по коридору, кто-то обсуждал услышанное, кто-то торопился на пары, но его голос прозвучал чётко, почти рядом с ухом:
— Слушай, а давай вечером в кино? Новый фильм вышел, хвалят.
Я остановилась, повернулась к нему. В его взгляде не было ни нажима, ни фальши — просто лёгкая, доброжелательная улыбка. И, может, в другой жизни, без всего этого хаоса, я бы согласилась. Я даже почувствовала лёгкое, почти забытое тепло — желание провести вечер спокойно, смеяться, не бояться. Но тут же качнула головой:
— Не могу. Работа.
Глеб чуть приподнял бровь, в его глазах мелькнула усталая ирония:
— Из-за работы… или из-за Волкова?
Я выдохнула, не сразу отвечая. Хотелось соврать, сказать что-то вроде «нет, просто занята», но что-то удержало.
— Ты и сам знаешь ответ, — сказала я тихо. — Не заставляй меня его повторять.
Он долго смотрел на меня, будто хотел что-то сказать, но потом просто кивнул.
— Ладно. Рад, что ты хотя бы пришла на лекцию.
— Спасибо, что позвал, — я улыбнулась, натянуто, но искренне, и поспешила прочь.
Почти бегом спустилась по лестнице, выскочила на улицу. Холодный ветер ударил в лицо — и стало немного легче дышать. Я даже поймала себя на том, что бегу, чуть подпрыгивая на каждом шаге, как будто могла убежать от всех этих мыслей.
Когда я вошла в салон, Кирилл уже ждал. Он сидел в кресле, откинувшись, и при виде меня его губы растянулись в широкой, слишком самодовольной улыбке.
— Вот и ты, — протянул он, оглядывая меня так, будто я опоздала на важное свидание. — Клиентов пока нет, можем… — он нарочито сделал паузу, — уединиться.
Я остановилась на полушаге, и внутри всё сжалось.
— Что? — переспросила я, но голос прозвучал хрипло, чуждо.
Кирилл усмехнулся.
— Ну чего ты так? Кофе, разговоры, расслабление после трудного дня.
Мне стало не по себе. Слова, вроде бы обычные, звучали скользко, липко, как масло на холодном стекле. Он смотрел так, будто я — не сотрудница, не человек, а что-то, к чему можно просто протянуть руку.
Я отвернулась, открывая тумбу, проверяя иглы и краску, лишь бы не видеть этот взгляд.
— Лучше займусь инструментом, — коротко бросила я, — пока нет клиентов.
Кирилл тихо усмехнулся, но промолчал. Воздух между нами стал вязким, будто кто-то натянул невидимую нить — опасную, неприятную. Я чувствовала её каждой клеткой, но старалась не подать виду. Только бы пришёл кто-то. Любой. Клиент, курьер, даже сам Волков. Потому что сейчас, в тишине салона, с этой хищной улыбкой напротив, я понимала: оставаться одной с Кириллом — худшая идея из всех возможных.
— Мы могли бы с тобой сходить на свидание, — сказал Кирилл вдруг, почти не глядя на меня, как будто говорил о чем-то само собой разумеющемся. — Ты ведь не против, да?
