было в прошлой жизни — что, наверное, забыла, как это делать. Теперь я неискушённая барышня, которой не положено быть опытной в поцелуях. Прикрыв веки, я потянулась, подставляя губы. Пьянящий аромат кедра и полыни, исходящий от одежды Александра, щекотал мои обонятельные рецепторы, и голова пошла кругом от предвкушения.
Мои уста накрыли мягкие и тёплые губы, неторопливо касаясь. Я перестала дышать, робко отвечая на этот безумно нежный поцелуй. Мне не хотелось останавливаться, но вдруг всё прекратилось. Островский вздохнул и отстранился от меня, взглянув на гостей, которые были удовлетворены разыгравшимся действом.
Сглотнув образовавшийся ком в горле, я села на место, приходя в себя. Не ожидала, что мне понравится целоваться с Островским. Хорошо, что больше подобных поцелуев не будет, а то, боюсь, потеряю голову. Не хватало ещё влюбиться в фиктивного мужа. У нас уговор, и я не собираюсь отступать от своего плана.
Гости разъехались, прислуга начала убирать посуду со стола. Я поднялась в спальню — нужно снять с себя всё это подвенечное великолепие. Евдокия была занята уборкой в столовой, поэтому я позвала на помощь подругу. Аннушка быстро справилась с моим нарядом.
— Ой, Варя, как же я напугалась, когда твоя тётка в церковь заявилась, — ахала она, вынимая из моих волос шпильки. — Думала, всё пропало. Хорошо, что граф этот оказался не таким пройдохой, как твои родственницы.
— Давай не будем о них, — устало вздохнула я, подозрительно покосившись на подругу. — Не знаю, откуда они узнали про венчание. Кто им рассказал?
— Не ведаю, — пожала она плечами, продолжая разбирать мою причёску. — Бог им судья. Теперь ты законная жена — Варвара Михайловна Островская. Как звучит, а? Настоящая барыня.
— Да, — улыбнулась я своему отражению и облегчённо вздохнула. Нет, Аннушка моя подруга и не могла рассказать Щедриной о венчании. Это точно кто-то из друзей Александра проболтался, может, случайно. А сарафанное радио быстро новости разносит. Главное, что всё обошлось. Мой план сработал!
Глава 24. Визит в доходный дом
Александр
Я долго не мог уснуть, в голове постоянно всплывали картины из уходящего дня. Варвара была такой красивой в подвенечном платье, что я даже на секунду пожалел, что наш брак фиктивный, особенно когда коснулся её губ. Бархатные, мягкие, словно персик надкусил, хотелось испробовать до конца этот сочный фрукт, но крики гостей напомнили мне о том, что мы не одни. Я ограничился лёгким супружеским поцелуем, чтобы уважить своих товарищей. Вот Савелий удружил!
Воображение так разыгралось, что хотелось укатить в ресторан к Апельсину и познакомиться наконец-то с прекрасной Дорой, но я всё же остался. Будет очень странно, если в первую брачную ночь новоиспечённый муж проведёт в кутеже вдали от дома, а не в спальне молодой жены. Мне подобных слухов не надобно, репутацию нужно беречь. А ночью мне снились рыжие локоны, которые щекотали мою грудь, и нежные губы со вкусом персика.
Утром я проснулся разбитым, словно действительно кутил всю ночь в ресторане. За завтраком собрались все домочадцы как одна большая семья. Кухарка с горничной как-то странно переглядывались между собой и подозрительно косились на хозяйку. Варвара не замечала этих странных взглядов, мило беседуя с подругой.
И тут до меня дошло. Утром, как обычно, горничная пришла к Варваре в комнату, чтобы застелить постель, и, конечно, не обнаружила никаких следов брачной ночи. Теперь прислуга думает, что жена досталась мне не девицей. Не хватало ещё, чтобы слухи разошлись по Москве. Как-то я упустил этот момент, не подумав о последствиях нашей фиктивной брачной ночи. Двадцатый век на носу, а нравы как в средневековье.
После завтрака, как договаривались, мы отправились с женой в доходный дом. Я прихватил с собой метрическое свидетельство о браке, которое получил вчера в церкви после венчания. Заехали к нотариусу за готовым списком недвижимого имущества, принадлежащего Варваре. Брачный договор подпишем в понедельник, когда он будет полностью готов.
— Необходимые документы у меня в руках, теперь можем навестить ваших родственниц, Варвара Михайловна, — похлопал я по кожаному портфелю, когда мы сели в карету и поехали по мостовой в сторону доходного дома.
— Не терпится посмотреть в глаза Алевтине и её доченьке, — произнесла Варя, но в её голосе совершенно не звучала злоба, скорее облегчение.
Карета остановилась возле знакомого дома. У парадного подъезда швейцар, увидев нас с Варварой, сразу побледнел и перегородил путь.
— Простите, Варвара Михайловна, но хозяйка велела не пускать вас, — вытянулся мужчина в струнку.
— Степан, Алевтина Эдуардовна здесь больше не хозяйка, — спокойно произнесла девушка и указала на меня. — Это мой супруг Островский Александр Митрофанович. Доходный дом принадлежит мне по праву наследования и переходит под ответственность моего мужа. Теперь он будет заправлять всеми делами.
— Как это? — недоумевал мужчина. — И док у менты у вас имеются?
— Конечно, — я открыл портфель и вынул метрическое свидетельство. — Всё по закону, поэтому не советую препятствовать, иначе я позову городового.
— В таком случае проходите, Ваше Благородие, — швейцар отошёл в сторону и открыл перед нами дверь.
— Может, сразу позвать городового? — с опаской посмотрела на меня жена, поднимаясь по лестнице.
— Думаю, городовой сегодня не понадобится. Мы же с предупреждающим визитом, — поднимался я следом за Варварой. — А вот во вторник, когда Щедрины должны будут освободить помещение, вполне можно позвать представителя полиции. Боюсь, добровольно ваши родственницы не уедут.
Я постучал в дверь квартиры. В коридоре послышалась какая-то возня.
— Кто там? — спросил робкий голос.
— Зина, это я Варвара, — девушка узнала голос прислуги. — Открой, я не одна пришла, с мужем.
— Батюшки! — заохала женщина по ту сторону. — Дык не велено открывать вам. Уж вчера как барыня бранилась на вас, посуду всю в буфете перебила. И нам досталось от неё на орехи, еле успели спрятаться в клозете.
— Она что, ещё и руки распускает? — меня удивил ответ женщины.
— Бывает, особенно когда нетрезвая, — вздохнула Варвара. — Зина, я теперь хозяйка дома и квартиры! Слышишь? И не позволю, чтобы Щедрина вас обижала. Открой мне, прошу!
Прислуга не успела ответить, как раздалось раздражённое:
— Что? Явились, голубчики? Уже тут как тут! Выбросить меня хотите, как ненужную тряпку на улицу? — бушевала сама Щедрина. — Не выйдет! Я никуда отсюда не уеду! Ясно
