Игра в кошки-ведьмы - Руби Рун

и станет абсолютным изгоем. Одиночество было тем чувством, к которому она уже и так привыкла, ощущая его даже внутри собственной семьи, даже рядом с единственным другом. Она всё ещё с трудом несла на себе этот сокрушающий душу, неподъёмный вес осознания того, что в её углу ринга нет абсолютно никого, кто мог бы её защитить, кроме неё самой.

Её отец всегда был на её стороне. До тех пор, пока не умер. Что, по мнению Эйвери, если быть до конца честной, было довольно-таки нетактично и грубо с его стороны. И хотя с момента его ухода прошёл всего лишь год, его лицо уже постепенно ускользало из её памяти. Морщинки, что забавно собирались у уголков его голубых глаз, полностью исчезли, сменившись тем, как, по мнению её разума, они должны были выглядеть — словно художник пытался воссоздать картину по смутным воспоминаниям. Когда она теперь смотрела на фотографии, это было почти то же самое, что разглядывать совершенно чужого, незнакомого человека. Но, по крайней мере, в ней продолжала жить его душа — сама суть того, кем он был: добрым, мягким и нежным. Это ощущение навсегда осталось с ней.

Прогулка через кампус превратилась в самую настоящую пытку. Каждый сделанный шаг приближал их к лекционному залу, всё ближе и ближе к десяткам ведьм, которые могли почувствовать, что здесь что-то не так. Что, если они поймут? Они просто обязаны это понять. Сердце Эйвери бешено колотилось в груди, готовое вот-вот выпрыгнуть наружу. Возможно, вся эта затея была катастрофически паршивой идеей. Может, ей стоило просто пойти и сдаться властям прямо сейчас? Ей стало искренне интересно, казнят ли её на месте без суда и следствия или же отправят в Аноддун — магический аналог Алькатраса. От одной этой мысли по её позвоночнику пробежала ледяная дрожь.

Над внутренним двором зависла изморось, и мелкий дождь превратил опавшие листья под ногами в опасный, скользкий ковёр из багрянца и золота. Первокурсники сбивались в стайки, весело пересмеиваясь и с восхищением разглядывая вальяжно шествовавших мимо фамильяров старшекурсников: то тут, то там мелькали лиса, ворон и даже крошечный дракончик, описывающий круги высоко в небе над их головами.

Эйвери намеренно держалась позади, выжидая, пока они все пройдут вперёд.

«Твоё сердце просто бешено стучит», — заметил Феликс через их ментальную связь. — «Я слышу его даже отсюда, снизу».

— Заткнись, — едва слышно пробормотала она себе под нос, чем тут же заслужила любопытный и подозрительный взгляд от проходившего мимо третьекурсника.

Они миновали установленную во дворе статую Керидвен. Её каменное лицо застыло в выражении вечного, сурового осуждения, и от этого зрелища чувство вины болезненным узлом скрутило желудок Эйвери. Что бы подумала богиня о том, что она натворила? Привязать к себе оборотня, их смертного врага, и теперь демонстративно таскать его по священным залам академии, в то время как другие ведьмы отдавали свои жизни, лишь бы навсегда от них избавиться?

«У тебя такой вид, будто тебя сейчас вырвет».

— Всё может быть.

«Пожалуйста, не надо. Мне бы очень не хотелось, снова принимать ванну».

Вопреки всему, в её горле клокотал нервный смешок. Она поспешно подавила его, но Феликс всё же успел издать утробный звук, который в равной степени мог оказаться как урчанием, так и приглушённым смехом. Неужели они начали ладить? Нет, для этого было ещё слишком рано.

Впереди уже маячил вход в Большой зал. Высоченные арки плавно переходили в шпили, и их замысловатые узоры сливались воедино сквозь пелену прохладного дождя, бьющего ей в лицо. Стражи порядка окинули их пристальным взглядом с головы до ног, и один из них поудобнее перехватил свою винтовку, отчего сердце Эйвери едва не разорвалось от ужаса. Но они ничего не сделали, лишь продолжили стоять на месте, подобно вечным каменным изваяниям.

В детстве Эйвери как-то спросила маму, почему стражи всегда находятся здесь. Та лишь ответила: «Чтобы защищать нас». От чего именно — Эйвери тогда так и не поняла. На острове не произошло ни единого происшествия, которое потребовало бы их вмешательства… до сегодняшнего дня, как она теперь предполагала. Большинство стражей просто ждали своего распределения на посты элитной человеческой охраны для патрулирования роскошных закрытых комплексов. У ведьм больше не осталось иного предназначения, кроме как быть пешками в руках тех, кто больше заплатит. Это, честно говоря, нагоняло жуткую тоску. Ведьминская культура сама по себе была прекрасна, но Эйвери казалось, что они слишком далеко ушли от того, как им было суждено жить изначально, и от того, к чему они действительно стремились. Вместо того чтобы быть сплочённым ковеном, их стравливали друг с другом, заставляя стыдиться, если они не становились лучшими среди сверстников. Из того, что она читала, раньше всё было совсем иначе. Внутри их общества что-то неумолимо изменилось в худшую сторону.

Стражи распахнули перед ними арочные двери; проходя мимо, Феликс снова прижал уши к голове. Она буквально физически ощущала, какого колоссального самообладания ему стоило не зашипеть на мужчину. Не заходя в сам Большой зал, они свернули на каменную лестницу справа и поднялись по ней прямиком к кабинету профессора.

Она трижды постучала в деревянную дверь и сделала шаг назад, послушно ожидая, когда им откроют.

Перевод выполнен https://t.me/mousebookagency будем рады любой вашей поддержке — лайки/комментарии/репосты

Глава одиннадцатая

Феликс

Дверь, в которую постучала маленькая ведьма, была оплетена тусклым, мерцающим сиянием. Это был защитный охранный барьер. Судя по всему, конкретно эта разновидность защищала весь кампус. Был ещё один, практически непреодолимый щит, который полностью куполом накрывал сам остров.

Проскальзывать сквозь подобные барьеры давно стало для него привычным делом. Это было раз плюнуть. Феликс придирчиво оценил плетение на двери. Ну да. Стандартный ведьминский барьер средней руки. Но не успел он и глазом моргнуть — не успел применить свою магию, чтобы чисто пройти сквозь него, — как девчонка распахнула дверь и бесцеремонно пихнула его вперёд, заставив протиснуться прямо сквозь световую паутину.

То ли из-за их ментальных уз, то ли потому, что им, блять, просто сказочно повезло, но барьер опознал его как самого обычного фамильяра. Тот факт, что даже неодушевлённая защитная магия сочла его домашней зверушкой, неимоверно бесил, а ведь ни один страж порядка снаружи даже бровью не повёл. Унизительно. Он обязательно вернётся сюда позже и уничтожит этот барьер чисто из принципа.

Пожилой колдун жестом пригласил их войти. Судя по облачению, это был профессор. Круглые очки в тонкой оправе съехали на самый кончик носа,