ночной жизнью.
— Кто они? — прошептала я, разглядывая высоких существ с пушистыми хвостами, гордо вздёрнутыми вверх. Мордочки у них были симпатичные, мех — рыжевато-коричневый. Они ходили на двух ногах, как люди, будучи в основном чуть ниже меня ростом, а их ладони оканчивались мягкими на вид чёрными когтями. Большинство были одеты в широкие штаны с прорезями для хвостов и пёстрые жилеты. Я вспомнила, что уже видела одного такого — он был охранником в аэропорту.
— Тануки. Это местный вид, ведущий ночной образ жизни, — пояснил Жестянка. — Их сообщество самоуправляемо, поэтому человеческая полиция сюда не заходит. Это дополнительная мера безопасности. Я просчитал прогнозы: маловероятно, что нас будут преследовать. Я стёр все записи с нами обоими, а так как мой ошейник функционирует, меня не опознают как неисправного киборга, если только я снова не начну стрелять. Мы в безопасности, пока держимся подальше от «Дзэнкёдза».
— А разве никто не заметил, что на тебе ошейник, когда ты палил по другим киборгам?
Он немного скованно пожал плечами.
— Возможно, но в данный момент только в одном Нео-Токио насчитывается более двадцати тысяч ботов в ошейниках, и двадцать два процента из них идентичны мне.
— Твоя правда. Похоже, мы в безопасности.
Я огляделась по сторонам, вдыхая ночной летний воздух. Тануки переговаривались на своём языке, который напоминал японский, но им не являлся. Здания здесь были низкими и приземистыми, украшенными деревянными орнаментами, которые негромко постукивали на ветру.
Я приметила скамейку у низкой изгороди, мерцающей от светлячков, и, взяв Жестянку за руку, потянула его к ней. Мы сели. Светлячки на мгновение разлетелись, кружась над нашими головами, а затем медленно вернулись к кустам. Вблизи я увидела, что изгородь усыпана крупными фиолетовыми цветами со светящимися белыми стеблями. Светлячки так и липли к ним. Воздух пах сладко, с лёгкой цитрусовой ноткой.
Я глубоко вздохнула, содрогаясь всем телом: остатки напряжения уходили, будто стекая в землю через ступни. Рука Жестянки всё ещё была в моей, и я попыталась её отпустить, но он сжал мои пальцы. Его ладонь была тёплой и твёрдой, а хватка — бережной.
— Я устала, — призналась я. — Это уже второй раз за последние несколько дней, когда я была на волосок от смерти.
Его голос прозвучал глухо и настойчиво:
— Я не позволю тебе пострадать.
Я заглянула в его фиолетовые глаза, которые в темноте сияли ещё ярче. Между нами пролетел светлячок, изучая обстановку, и уселся Жестянке прямо на нос. Я усмехнулась, а Жестянка замер и не шевелился, пока букашка не улетела спустя пару секунд.
— Спасибо, — сказала я. — Но проблема в том, что я больше не знаю, что делать. Просто забить на всё и надеяться, что «Дзэнкёдза» потеряет интерес к моему убийству? Мне пришлось бы исчезнуть. Бросить работу.
Знакомое чувство вины сдавило мне горло и грудь, и я покачала головой, понимая, что это не вариант. Я должна была искупить свою вину.
— Но ты никогда не сдаёшься, — торжественно произнёс Жестянка, чем удивил меня. Неужели он знает меня настолько хорошо? — И у тебя есть веская причина их разоблачить. Та машина, что сбила твою мать, была моделью «Дзэнкёдза», верно?
Моё сердце замерло в тисках застарелой вины.
— Я не хочу об этом говорить.
Он кивнул, и какое-то время мы просто сидели, наблюдая за светлячками. Моё тело налилось тяжестью и опустело теперь, когда напряжение, державшее спину прямой, исчезло. У скамейки не было спинки, так что я горбилась всё ниже и ниже, пока крепкая рука не обняла меня за плечи. Жестянка притянул меня к себе, пока я не прислонилась к нему, и я приняла его поддержку со смесью облегчения и самоотвращения.
— Мы можем остаться здесь до рассвета? — спросила я, подавив широкий зевок. — Будем надеяться, что пойдёт дождь. Это был бы бесплатный душ.
— Поблизости есть онсэн15. Там сдаются комнаты.
— Онсэн, — сонно пробормотала я. — Всегда хотела там побывать. Поверить не могу, что я наконец-то здесь и могу делать всё то, что когда-то было в моём списке желаний… Иронично. А ты знал, что я так и не сделала татуировку? Хотела, но мечты о посещении настоящего онсэна меня останавливали. Туда обычно не пускают людей с тату. А потом у меня появились шрамы… А, неважно. Ты можешь найти какой-нибудь дешёвый отель поблизости?
— Я уже забронировал номер с собственной купелью под открытым небом, — сообщил он мне. — Держись.
Прежде чем я успела спросить зачем, я оказалась у него на руках. Он ровно и уверенно нёс меня по улице к зданию из дерева и камня, окружённому живыми изгородями, в которых мерцали светлячки. Я подумала было запротестовать, но язык во рту казался неповоротливым, и я бросила попытки что-то сказать.
Будет ли так уж плохо просто отдохнуть одну-единственную ночь? В конце концов, меня чуть не убили. Это должно хоть что-то значить.
Прости, мам, — прошептала я про себя, прижимаясь теснее к своему телохранителю. — Я попробую снова завтра.
Улыбчивая хостес-тануки проводила нас в просторные апартаменты, которые включали в себя уютную гостиную, спальню, ванную комнату, подумать только, с джакузи, и собственный внутренний дворик, обнесённый стеной и высокими благоухающими изгородями. Купель под открытым небом была выложена натуральным коричневым камнем, а вода была настолько прозрачной, что сквозь пар виднелось дно. Вверху ночное небо раскинулось тёмным полотном, усыпанным звёздами, а над растениями плавно парило несколько светлячков. Я едва не застонала от предвкушения.
Это место наверняка стоило целое состояние.
Жестянка поблагодарил нашу хостес, ответив ей поклоном, когда она прощалась. Я уставилась на частный онсэн. Он был достаточно велик, чтобы в нём с комфортом могли разместиться несколько человек. На низком столике у края стоял поднос с чайным сервизом, а над носиком фарфорового чайника вился пар.
— Я не могу себе этого позволить, — сказала я, качая головой.
Он опустился на колени у чая и налил мне чашку, ссутулившись и пряча лицо.
— Это за мой счёт, — произнёс он немного угрюмо. — И это твоя вина. Мне приходится селить тебя в отелях, которые слишком хороши, чтобы из них хотелось сбежать.
Я вздохнула, подошла к нему и присела рядом. Он не смотрел на меня, не отрывая взгляда от чайного подноса.
— Прости, что я сбежала. Это было очень глупо. Я больше так не буду. Просто я думала, что Чарли заставит тебя вернуться домой.
Он повернулся ко мне: глаза сияли, губы сжаты в узкую линию.
— Но я обещал, что останусь с тобой, Сера. Моё слово должно хоть что-то значить.
Это ощущалось как удар под
