Моя мать вскрикнула от радости, когда Роланд и я вошли в дом. Она рванула вперед и на ходу обняла меня. Мне казалось, что я слышу её приглушенные рыдания, и надеялась, что она не будет плакать, потому что я была уверена, что тоже расплачусь. Она не отпускала меня еще долго, будто боясь что я вновь исчезну, если она отпустит. Наконец, она отступила и, взглянув на меня, спросила:
— Что случилось?
Мое тело не вернулось на все 100 % к своей прежней форме, но было довольно очевидно, что я уже не беременная.
— Ты стала бабушкой, — сказала я, выбрав простой ответ.
Пока моя мама была на грани обморока, мы направились к кухонному столу, чтобы обсудить происходящее. У Роланда и меня было множество цифровых фотографий, и моя мама корпела над ними, с восхищением на лице, которое, уверена, повторяло мое выражение. Она строго допросила нас о здоровье близнецов и больничном уходе, затем перешла к допросу о Ридзах.
Для ее же безопасности, я не сказала маме, где живут Ридзы. Когда я описывала их, на мгновение у меня возникло странное чувство, что все это звучало как в какой-то жизненной сказке. Двое детей, живущих в неизвестном месте с бездетной парой, только чтобы потом выяснилось, что они были потомками королевы фейри.
Как только моя мать убедилась, что об Иви и Исааке хорошо заботятся, она перешла к более “мамоподобным” вещам. — Ты действительно назвала её Иви? — спросила мама. Она поморщилась. — Это прямо как…имя хиппи.
Я закатила глаза. — Это хорошее имя. И оно хорошо звучит вместе с именем Исаак.
Моя мать выглядела скептичной. “Ну…Изабель и Ирен тоже неплохо.
Не было никакого вопроса в том, что я буду ночевать в их доме, но я знала, что это была, вероятно, единственная возможность провести время в Тусоне. Моя мама, если б это было возможно, держала меня здесь вечно, но Роланд и я знали, что мне нельзя задерживаться. Я планировал провести большую часть следующего дня приобретая зимнее снаряжение для тех условий, что были сейчас в Мире Ином из-за болезни. Роланд покачал головой, когда ночью я сказала ему, что планирую забрать свое пальто из моего дома на следующий день.
— Тебе будет нужно гораздо больше, чем пальто, — сказал он. — Ты должна полностью укомплектоваться. Шарф, перчатки, сапоги. И то, что под ними.
— в Тусоне лето, — напомнила я ему, на всякий случай, если он не заметил погоду за окном — где я тебе найду все это снаряжение? Вообще — то зимой за городом лыжная торговля процветала, но лишь зимой, а не в другое время.
— Все это там. Тебе, просто, придется немного поохотиться.
Он был прав. Дневные часы застали меня при действительно побирающейся охоте, когда я рыскала по городу по магазинам спортивных товаров, имевшие скудный запас зимних остатков. В магазинах секонд-хендов мне повезло немного больше, особенно, в таких вещах, как свитера. Моя ностальгия по Тусону была, все еще, сильной, так что, в какой-то степени, я не возражал против поездки по нему. Мне удалось увидеть все знакомые достопримечательности, по которым я скучала, и даже захватить обед в одном из моих любимых ресторанов для водителей на юго-западе.
Поздний вечер застал меня еще в Предгорьях Каталины, которые направляли меня к моему дому. Точно так же, как и в любом месте здесь, прошли месяцы, с тех пор как я была дома. Я двинулась к дороге и села в свою машину, проведя там несколько минут, захваченная знакомым видом. Все выглядело точно так же, как и до моего отъезда, с штукатурной отделкой и каменным(?)садом с газоном() Дом не был большим — у него было только две спальни — но там было много пространства для моих потребностей. К тому же, он был моим, моим личным убежищем, таким, что даже замки Мира Иного не могли с ним сравниться, т. к. там всегда шлялись люди.
Однако, когда я вошла в кухню, я полностью остановилась и испытала сожаление, что не взяла с собой оружие. За моим столом сидел незнакомец.
— Кто ты такой, черт возьми? — потребовала я от него.
Он был одет в чопорный серый свитер и его черные волосы были аккуратно подстрижены. Его лицо не было повернуто в мою сторону, так как он копался в лежащем на столе портфеле, но при звуке моего голоса он мгновенно вскочил. Он повернулся ко мне, на лице отражалась та же паника, что чувствовала и я. Он несколько мгновений изучал меня, затем его глаза расширились, и тело расслабилось.
— Эж?
Я начала волноваться, интересно, откуда этот парень знал моё имя, а затем… я узнала его. Я ахнула, не веря.
— Тим? Это ты?
Он сверкнул мне улыбкой и откинулся в кресле. — Конечно, это я. Кто же ещё может тут быть?
Я была ошеломлена и не смогла ответить сразу. — Но ты… ты надел галстук.
Он мельком взглянул и нахмурился на чудовищно пестрый шелк вокруг его шеи. — Да, это наказание, но у моей работы есть дресс код.
— Твоя… твоя работа?
Я чувствовала, что странствую в какой-то альтернативной реальности и должна была искать свой собственный стул за столом, чтобы не упасть в обморок из-за явного умственного истощения.
— Да, — сказал он с ложным энтузиазмом. — Я полезный член общества.
— Ты подстриг свои волосы, — сказала я, сокращая просто указав очевидное.
— Ещё одно из требований на работе. Он рассеянно пригладил волосы, а затем пояснил. — Но они позволили носить мой головной убор.
— Твой головной убор?
Он снова вскочил и скрылся в коридоре, который вел к спальням. Пока его не было, я огляделась вокруг, в поисках других признаков того, что я попала в параллельный мир. Нет. Все остальное было таким же. Вскоре вернулся Тим, неся широкий, украшенный перьями головной убор племени Лакота, который доставал почти до пола. Он надел его и торжественно мне улыбнулся.
— Видишь?
Я осмотрела его с головы до пят, отмечая сочетание строгого костюма и перьев. — Где именно ты работаешь?
— Я продаю автомобильные страховки, — объяснил он.
— И они позволяют тебе носить всё это на работе?
Он снова сел, оставаясь в головном уборе. — Вообще-то, они это поощряют. В действительности, они поддерживают идею многонациональных рабочих мест и хотят нанять столько меньшинств, сколько смогут. И даже несмотря на то, что там дресс-код, для них важно, чтобы эти меньшинства следовали своим уникальным культурным традициям. Ношение этого является способом принести немного влияния американских индейцев на рабочее место.
— Но Тим… ты не коренной американец.
Это, по крайней мере, было полу-знакомой территорией. Тим, имея несколько трудовых навыков, провел большую часть жизни рекламируя то, что имел: колорит и особенности черт лица, которые делали его похожим на коренных индейцев, тем, кто не видел ничего лучше. Он подражал различным племенам (как правило, выбирая не Юго-Западные, чтобы не попасть в неприятности из-за местных жителей), и играл свою роль, которая помогала ему снимать женщин и продавать плохие стихи.
