батюшке, а там настоящая Луиза Шортс сидит!
Нет, ну, а что я могла ответить на якобы "просьбу", которую озвучил после разговора тет-а-тет со старшим воином золотоволосый. Как я поеду к Эдварду Шортсу, если я его в глаза не видела? И что я должна попросить? Военной поддержки для этих двоих и их войска?
Хотелось истерично похохотать, но я боялась, если переусердствую со смехом, чего доброго, они мне рот кляпом еще заткнут.
— Знаешь что... — задохнулся от возмущения красавчик. — Знаешь что! Прекрати уже этот балаган! Кого ты пытаешься обмануть? В детстве мы часто встречались. И в юности тоже, когда в столицу приезжали на зимние королевские балы. И я, и брат ошибиться и не узнать Луизу Шортс, то есть тебя, не могли. Ясно тебе?
То есть я реально на нее похожа, да? И поэтому носа не видно... Со мной случилась какая-то удивительная метаморфоза и я неожиданно стала ЕЮ?
А что если...
Сконфуженный смешок все-таки вырвался сквозь мои стиснутые зубы.
Что если со мной происходит сейчас то, описание чего я читала однажды в одной веселенькой, но такой глупой книжке про любовь.
— Тебе плохо? — буркнул золотоволосый.
— А? — не поняла я.
— Чего ты вдруг побледнела так, словно младенца герольта увидела?
— Кого?
— А! Ну, ясно! Будешь и дальше глупости говорить?
— У меня просто руки затекли! Ты ж затянул так, словно я самый главный преступник современности!
Закатив глаза к потолку, золотоволосый пробормотал что-то, чего я, к счастью, не расслышала, а потом решительно направился ко мне.
Он схватился за рукоятку меча. Я вздрогнула. Он потянул, вытаскивая громадное и, наверное, жутко острое лезвие из ножен. Я дернулась, пытаясь каким-то чудом освободиться! Последний луч заходящего осеннего солнца вдруг порезался из-за облаков на горизонте и, скользнув по металлу, ослепил меня! О, Боже! Я надоела ему своими глупыми замечаниями, и он решил меня просто заколоть этим оружием?
— Ладно! Ладно! — заорала я изо всех сил. — Я поеду, куда скажешь! И буду просить всё, что пожелаешь! Только не убивай!
Он удивленно посмотрел в мое лицо, потом на зажатый в своей руке меч, потом хмыкнул и, отложив оружие на землю, встал сбоку от меня на колени и начал развязывать веревку, стягивающую мои запястья.
Оу...
— Обещаешь, что прекратишь дурить? — спросил он.
Веревки были завязаны очень крепко. Зеленое существо, когда привязывало меня, очень старалось потуже затянуть их. А силищи там, у него, видимо, немеряно! У золотоволосого не получалось развязать. Он старался, склоняясь ко мне.
А я, скосив глаза, откровенно пялилась на его губы...
Это просто чистой воды несправедливость матушки-природы! Вот просто вопиющий ее случай! Зачем такие красивые губы давать какому-то там мужику? Вот мне бы, мне, они не помешали. Но у меня были тоненькие, почти невидимые, бледные уродливые губешки, при этом длинные на пол-лица, от середины щеки до середины второй практически. А у этого...
— Ну, чего ты так смотришь? — вздохнул он, поднимая на меня свои карие глазищи. — Не собирался я тебя убивать. Меч вытащил, иначе на колени не встать.
И ресницы надо бы у него забрать и отдать Яне Долгих. Так будет честно. Потому что мужику ресницы вообще ни к чему! А то у этого красавчика они длинные густые и черные, а у меня, бедняжки, белесые, короткие и редкие!
Впрочем... Я похлопала своими ресницами... Нет, неужели все-таки я — теперь не я вовсе? Снова скосила глаза к носу, пытаясь разглядеть основное свое "достоинство".
— Бедняжка, — задумчиво проговорил красавчик, наконец, развязывая веревки. — Тебя явно треснули по голове...
Ну, может и так. Кстати, это было бы неплохим объяснением происходящему! Правда, голова моя совершенно не болела, но...
— Учти, если выкинешь что-нибудь, снова прикажу связать! — пригрозил он, поднимаясь и беря свой меч.
— Понимаю. Если и выкину, то так, чтобы ты не заметил, — пошутила я.
Но он, по-видимому, не понимал шуток от слова совсем. Нахмурился и, явно пытаясь меня напугать, схватился за свой дрянной меч снова!
— Так! Отвечай немедленно. Кто ты? Как тебя зовут?
— Ну-у-у, судя по всему, Луиза Шортс, — вздохнула я, решив подыграть, потому что мне явно нужно было как-то выживать, пока все не вернется на круги своя. — Дочь незабвенного Эдварда Шортса, твоего кузена.
— Кого? — округлил он глаза. — Ладно... Странные словечки твои, предположим, просто последствия удара по голове... А... А я — кто?
— Ты — златокудрый красавчик Брендон, — растирая запястья, я притворно похлопала ресницами, кстати, густыми, надо сказать, ресницами. — Уж извини, в наших родственных связях я не очень-то разбираюсь. Так, навскидку, сказать, кем ты мне являешься, не могу!
Да, я понимала, что дерзила и, может быть, нужно было просто прикрыть рот, но всё происходящее казалось мне дурным сном, невероятной фантазией, которая должна была с минуты на минуту завершиться. А если всё так, то отчего бы не посмеяться над происходящим? Как там было у классика? "Я спешу посмеяться над всем, иначе мне пришлось бы заплакать"?
Потом я решила, что надо бы походить, потому что мои ноги тоже затекли и онемели.
А он всё также стоял истуканом и пораженно смотрел на меня, не забывая поглаживать рукоятку своего любимого меча...
4 глава. Вдвоём
Верхом на лошади я неплохо держалась. От понимания этого факта, я немного гордилась собой. Не так уж много в реальной жизни было у меня достоинств, чтобы прям гордиться. Наверное, поэтому я и умела ценить даже те мелочи, на которые расщедрилась матушка-природа.
Я с детства обожала лошадей. И даже пару лет посещала конноспортивную школу. Пока однажды один мальчишка, с которым, как я думала, я там подружилась, не сказал, что мое лицо напоминает морду моей кобылы. Мне было обидно. И я очень не хотела, чтобы и у других людей при виде меня верхом возникали такие же ассоциации. Поэтому в школу ходить перестала.
Но навык, по-видимому, остался.
А может, это новое тело так умело, и лично я, Яна Игоревна Долгих, никакого отношения к данному моменту не имела?
А тело, действительно, было новым! Как и лицо! Я его придирчиво рассмотрела.... Ну, насколько позволял шатер, в который завел меня красавчик, чтобы я сняла, порядком натершие мне в разных нежных местах доспехи.
И вот я сумела разглядеть
