деле, посмотреть было на что! Уж я-то, человек опытный в походной жизни и привыкший жить в палатках под открытым небом, знала в этом толк. И не могла не восхищаться уровнем организации этого исторического общества!
Нет, ну, подумать только! У них даже палатки не современные, а из странной ткани, отдаленно напоминающей брезент! У них повозки деревянные для лошадей. Но это-то ладно, что деревянные! А вот тот факт, что у этих повозок и колеса такие же, внушал уважение и восхищение.
Я бы глазела и дальше и восхищалась, но в голову лезли очень странные мысли.
Первая. Не укладывающаяся в голове. Откуда на мне взялись эти длинные волосы? Я с детского сада косы не носила! Стриглась под мальчика. А тут прямо-таки шикарные локоны. И как они на моей стриженой голове держатся? Суперклей, что ли?
Вторая. Пугающая. Мертвые тела, которые мои похитители приносили с поля боя и складывали на телеги, выглядели слишком уж... по-настоящему мертвыми! Можно было бы предположить, что игрища еще продолжаются, и убитым нужно играть убитых до конца, но... так сыграть еще сумей! И кровь... Предательская кровь капала с этих тел на землю, заставляя сомневаться в том, что здесь, действительно, происходит какая-то историческая реконструкция.
Третья. Ломающая мозг. Ладно, сделать железные кольчуги, телеги с деревянными колесами и мечи, в принципе, не трудно, хоть и энергозатратно, но вот создать костюмы зеленых чудовищ... Так, чтобы они выглядели, как реальные существа, ну, не знаю... Это же явно не компьютерная графика!
Основная масса сражающихся переместилась куда-то в лес. И явно удалялась отсюда. Но мне всё еще были слышны звуки битвы — лязг мечей, ржание лошадей, крики, приказы и даже стоны.
А вот в лагере вместе со мной оставалось всего несколько человек, которые, видимо, отвечали за раненых и убитых. Раненых приводили в палатки, убитых грузили на телеги.
Золотоволосый появился из лесу на коне, когда я уже думала, что мои бедные руки просто отвалятся из-за недостатка кровоснабжения.
Он был не один. На огромном черном жеребце рядом скакал второй мужчина. Без шлема, в одной кольчуге, с мужественным, покрытым шрамами лицом. Вид у него был такой, что просто, как пить дать, ясно — этот тут главный, даже главнее золотоволосого.
— Где она? — обратился он к одному из зеленых чудовищ, несшему раненого на руках в палатку.
Зеленый кивком головы указал в мою сторону.
Я занервничала и попыталась освободиться раньше, чем он ко мне приблизится — главный держал в руках окровавленный меч, и какое-то шестое чувство подсказывало мне, что он вполне может применить его сейчас! Правда, наличие у этих двоих лошадей и отсутствие у меня какого-либо средства передвижения, подсказывали мне, что даже если и удастся освободиться, далеко от них я не убегу.
— Брендон, зачем на нее надели шлем? — фыркнул главный, слезая с коня рядом со мной.
— Она в нем и была сначала, — хмуро пояснил золотоволосый. Слезть с коня так же ловко, как и главный, он не смог. Болезненно скалясь, он с огромным трудом перекинул ногу, а спрыгнув на землю, и вовсе застонал от боли. — Снимать не стал, чтобы не смущать воинов красотой девчонки.
В первую секунду, услыхав это, я застыла, как изваяние.
Потом фраза постепенно дошла до разума.
"Красотой девчонки"? Эт моей красотой, что ли?
О, да-а-а-а! Никогда, ни единого разу в моей жизни слово "красота" даже рядом не стояло с моим именем! Ну, это же нонсенс, бессмыслица какая-то! Вот "страшная, как смертный грех", "уродина", "бедняжка, как же она некрасива" и тому подобное, я слышала и не раз! Но, чтобы назвать меня "красавицей", тут нужно было употребить и немало!
В раннем детстве, конечно, меня это обижало. И мне, как любой девчонке, хотелось нравиться, производить впечатление, восхищать и дырявить сердца стрелами любви, но потом смирилась — ну, что поделаешь, как-то же нужно жить и не очень симпатичным людям в этом мире!
— Красавица, — едва сдерживая смех, повторила за ним. А потом, не выдержав, все-таки расхохоталась. — Какая... неуместная... грубая... лесть...
Но тут вдруг мне в голову пришла одна удивительная по своей очевидности мысль.
Ладно. Всё вокруг можно при желании подстроить. Но... Вот... Мой большой, немного искривленный из-за падения в детстве, нос даже без зеркала мне был виден всегда! Ну, он просто слишком велик, чтобы его не видеть! А вот сейчас...
Страшная догадка заставила сердце замереть в груди, а потом забиться с удвоенной силой.
Прекратив смеяться, я скосила оба глаза к своему носу и попыталась разглядеть эту, знакомую с детства часть своего тела. Но не могла!
Не могла!
Вместо страшного, огромного, но все-таки моего родного, мне виделся маленький аккуратненький розовенький носик, с которым я совсем не была знакома!
Хотелось протереть кулаками глаза, но руки-то были связаны!
— Вы били ее по голове? — с сомнением произнес главный, подходя ко мне и снимая с меня шлем.
— Ну, я не могу точно утверждать это. При мне ее никто и пальцем не тронул. Но девчонка была на поле боя и с мечом, значит, вполне могла пострадать во время сражения.
— Иначе объяснить ее поведение невозможно... — задумчиво произнес главный, рассматривая меня. — Но ты прав, это — совершенно точно она! Луиза Шортс!
Едва сдержавшись, чтобы не посмотреть по сторонам в поисках этой самой Луизы (это же было очевидно, что никого рядом нет, а они просто приняли меня за нее), я попыталась откреститься от чужого имени.
— Я — Яна! Яна Долгих! Никакой Луизы знать не знаю и ведать не ведаю!
Мужчины переглянулись. Причем взгляд старшего, как мне показалось, выражал какую-то смутную догадку, словно бы он отдаленно понимал, что я имею в виду. А взгляд младшего, золотоволосого красавчика, был раздраженным, словно я нагло вру, специально для него сочиняя глупости!
— Ты — Луиза Шортс. Дочь нашего двоюродного брата Эдварда Шортса, князя соседних со Смарагдом земель. И это просто....
— Подарок небес, что ты вдруг тут оказалась! — вдруг полным радости голосом закончил старший воин.
— Как приличной княжне, если верить вашим словам, мне бы сейчас не помешало в обморок грохнуться... — задумчиво пробормотала я, пытаясь как-то осмыслить новую информацию. — Но ладно. Подарок небес хоть убить не должны, верно?
3 глава. Попаданке лучше молчать...
— Будет прикольно, если мы приедем к моему так называемому
