нем амулет. Только вместо камня, который ему когда-то дарила "его возлюбленная", там оказался амулет, чем-то напоминающий тот самый, который я мельком видела у Лукаса! По которому он переговаривался с ликайкой!
Чуть показав мне его край, Брендон поспешно спрятал амулет обратно под рубаху.
— Я оповестил брата. Еще вчера. Он прислал сюда отряд воинов. Они как раз успели к началу этого пира.
Подстраховался, значит? Настоящий правитель!
— Так что, госпожа? — из-за моей спины закричала Бруна, напоминая нам, да и, видимо, всем присутствующим о той цели, ради которой мы собрались. — Каково твое решение?
— Мы хотим, чтобы ты правила нами! — прокричал мой верный Фредди из другого конца залы.
— Вместе с красавчиком Брендоном! — неподалеку раздался голос служанки Лавы.
Вот же... нехорошая женщина! Так и хочет, чтобы он находился где-то поблизости от нее! Но я-то, я, ни за что на свете не позволю Брендону даже взгляд на нее бросить!
— Луиза, — шепнул Брендон, прижимая меня к своему боку. — Давай отвечай уже!
Потом, повернувшись вместе со мной к зале с гостями, проговорил громко, так, чтобы было слышно всем присутствующим:
— Ты будешь моей женой? Ты будешь править Шортсом вместе со мной?
Заглянув в его голубые глаза, полные любви, я, конечно, не смогла ответить иначе.
Потому дважды проговорила только одно-единственное слово:
— Да. Да.
Эпилог
— Интере-е-есно, — прищуривается Брендон, глядя в бегущие по небу облака. — А что если в следующий раз я отправлюсь вместе с тобой в твой мир, а? Хоть посмотрю, как там все устроено. Надо только как-то договориться с Иваном — пусть тоже наденет амулет из гранита. Для его книги будет полезно посмотреть на наш мир собственными глазами.
— Можно попробовать... Попутешествуем... Можно на недельку даже на море сгонять, — мечтательно говорю я, устраивая голову у него на животе и тоже вглядываясь в голубое небо над нами. — Рассказывай, что тут без меня происходило!
— Был настоящий... как это ты говоришь... э-э-э-э... дурдом, вот! Луиза задумала соорудить в замке водопровод. Приказала слугам вылепить из глины длинные трубки. Трое суток все носились с этими трубками. Позапачкали глиной все стены. Потом она приказала налить в ванну, установленную в нашей спальне, воду и...
— Затопила весь первый этаж? — смеюсь я.
— Затопила... А тут Эдвард решил переселиться в комнату внизу, говорит, мол, подниматься по лестнице трудно. И вот он как раз только устроился в новых покоях. Только надел свой ночной колпак и улегся, как прорвало трубу и вода устремилась потоком ровно в его комнату сверху. Ох, как он тряс своей тростью, угрожая лишить тебя наследства...
Его пальцы путаются в моих волосах. Напрягает пресс, садясь. Осторожно перемещает мою голову себе на колени.
— Больше не отпущу тебя на неделю! Это слишком долго! — выговаривает строго. — Ты, жена моя, вконец обнаглела, бросила меня одного в трудной ситуации, когда камнетесы, наконец, добыли первую партию железа. Да еще и эту сумасшедшую приходилось терпеть в собственной спальне.
— Я надеюсь, она хотя бы не приставала к тебе... в собственной спальне? — теперь уже недовольно хмурюсь я сама.
— Еще как приставала! Заставляла меня постричься!
— Что? — теперь уже подхватываюсь я.
Сажусь рядом с ним, утыкаясь носом в его крепкое плечо. Постричься? Сумасшедшая! Лишить моего красавчика-мужа его золотых кудрей?
— И чем она аргументировала свое глупое желание?
Косит в мою сторону, видимо, понимая не все слова в вопросе. Но смысл улавливает точно.
— Тем, что... э-э-э... не модно. А модно, видите ли, чтобы виски были выбриты.
— Не слушай ее, — дотягиваюсь и целую его в скулу, потом в висок, потом в кудри. — В тебе ничего не нужно менять. Ты и без всяких там изменений — совершенство.
Оборачивается ко мне. В глазах искорки. На губах улыбка.
Ловит за плечи, опрокидывает в высокую душистую траву.
Оглушающе пахнет травами, солнцем, его горячей соленой кожей... Целует. Так жарко и сладко, будто мы не виделись год, не меньше, а не какую-то там неделю.
Неподалеку раздается ржание лошадей. Видимо, устав ждать, когда же мы намилуемся, наши кони напоминаю, что пора бы отправиться домой к замку.
Но рука моего мужа уверенно ползет по моей обнаженной коленке, задирая подол длинного платья.
— Брендон, — на мгновение отстраняюсь от его губ, смотрю в глаза. — Нам придется отложить следующую поездку в мой мир месяцев этак... на девять.
— Почему? — не догоняет мой муж. Но, видимо, ответ на этот вопрос его и не очень-то тревожит — умелые пальцы ловко расстегивают ряд маленьких пуговичек на лифе платья. А губы начинают целовать шею, запуская полчища мурашек по моей коже.
Глубоко вдыхаю. Нет, я не зря неделю провела дома. Посетила женскую консультацию, сдала анализы. И теперь знаю наверняка, что нашему будущему малышу, который еще пока слишком мал, чтобы определить его пол, ничего не угрожает. Но Брендон мечтает о сыне, и мне хочется дать ему надежду...
— Потому что не знаю, как на перенос отреагирует твой сын, находящийся в моем животе... В этот раз он был еще слишком мал, чтобы заметить перемещение между мирами, но в следующий...
— Что? Правда? — большие ладони обнимают мои щеки, пальцы гладят лицо. В глазах такая радость, что я не могу сдержать счастливого смеха.
— Правда...
