чтобы не случилось как в прошлое мое путешествие в стене, я затаила дыхание.
— Кто-то может войти, — жарко шептала девушка.
— Да кто войдет? Кому мы нужны? — прерывисто и страстно отвечал ее любовник. — Да и я запер дверь...
Невнятные ахи и охи, грохот, напоминающий падение на пол сапог, сдавленный смех, и даже, (о, Боже!) звуки поцелуев — всё это ловил мой слух.
Мне хотелось плакать. Ну, а как тут не плакать? Я к нему из другого мира вернулась, а он, а он... Предатель! Негодяй! Шустро же он начал окучивать другую!
Желание заплакать менялось в моей душе на ярость, и я едва сдерживалась, чтобы не выскочить в комнату и не заорать "Ах, вы негодники!" или что-то в этом роде.
Мне показалось, что они там, внутри, начали передвигаться — видимо, направлялись в сторону кровати. И я, конечно же, моментально приникла к отверстию глазом.
Совсем неподалеку мелькнуло что-то серое, похожее на плащ Брендона. Потом я увидела на полу, буквально в метре от меня, мужской сапог. Абсолютно такой же, как у него.
А потом, скосив глаза до упора вправо смогла разглядеть женские обнаженные ноги, согнутые в коленях и мужские такие обнаженные ягодицы.
Задохнувшись от ужаса, я зажала себе ладонью рот, чтобы не закричать, и в это мгновение буквально над моим ухом раздался шепот:
— Ох, как некрасиво посматривать за людьми!
Дернувшись в сторону, я больно ударилась о стену локтем, рукой зарядила по человеку — точно в темноте не сказать, но, похоже, попала куда-то в живот, потому что он сдавленно пробормотал какое-то ругательство и застонал.
Рванувшись было дальше по проходу, чтобы вернуться в свою комнату, я вдруг резко остановилась.
— Ты кто? — безапелляционно спросила, смутно догадываясь.
— Не узнала, что ли? — возмутился он.
— Брендон? — спросила я дрожащим голоском.
— Брендон-Брендон, кто же еще.
— А ты не... А что ты здесь... А там тогда кто?
Из комнаты раздавался равномерный скрип кровати и такие же равномерные постанывания.
Хорошо, что было темно, потому что иначе он бы увидел, как сильно горят у меня щеки.
— Ну, так как мы поменялись с твои женихом комнатами, то, вероятнее всего, там сейчас находится Джек Лардас и с блеском подтверждает свой титул главного бабника всей Ардании!
— Пффф, — я невольно прыснула от смеха и, надо сказать, от облегчения. — А я думала, это ты знакомишься со своей невестой.
— А я думал, что это ты там даешь согласие выйти за Лардаса...
— Э-э-эй! Я даже не думала!
— Так и я ни с кем знакомиться не собирался, — он замолчал, но потом, подумав, продолжил. — Ты знаешь, у моего брата родилась дочь...
Не понимая, к чему он это говорит, но чувствуя, что это что-то важное для него, я молча ждала продолжения.
— Он так безумно влюблен в свою жену, так рад ребенку, что готов даже трон мне отдать. Говорит, скоро будет страшная война. Говорит, что не хочет больше править. Хочет с женой и дочкой побыть подольше...
— А ты?
— А я подумал... Там в горах у наших недавних врагов ширбасов есть небольшая деревушка. Она находится неподалеку от сторожевой стены. В ней живут воины — дозорные. И их семьи. Там никто не спросит, сестра ты мне или нет. Поедешь туда со мной?
Ахнув, я выронила погасшую свечу. Глиняная плошка, в которой она находилась, упав на каменный пол, с грохотом рассыпалась на осколки.
В комнате за нашими спинами вскакивали с постели незадачливые любовники. Где-то дальше, в коридоре, раздавался топот сапог бегущих по коридорам воинов, испуганные крики и плач служанок. А со двора доносился леденящий душу вой собак. И только я, нашарив в темноте его руку, стояла, вся обепленная липкой паутиной, и переживала настоящее, ничем не омраченное, счастье.
56 глава. Предназначение
— Испортила людям удовольствие! — смеялся Брендон, вываливаясь со мной в обнимку из тайного прохода в мою комнату.
— У нас говорят "сломала весь кайф", — хохотала в ответ я.
— Ка-а-а-айф! — повторил он, словно пробуя на вкус незнакомое слово.
— Вот именно так это и говорят, — не могла успокоиться и продолжала смеяться я. — С наслаждением.
Закрыв дверь, ведущую в проход, и придавив ее спинкой кровати, мы как-то вдруг, в один миг, сделались серьезными. Стало не до смеха.
Потому что там, в темноте, один на один, не видя глаз друг друга, каждый чувствовал некую нереальность происходящего. А здесь... Вот же он — испытующе смотрит в глаза. Словно боится, что откажусь. Словно не уверен в своем предложении.
Тянусь рукой к его золотым кудрям, чтобы снять с них паутину. Но он ловит мою руку и прикладывает ладонь к своей щеке. Трется об нее, как большой красивый кот. И разве же его можно не гладить, не касаться?
Пробегаю кончиками пальцев по его щеке, по подбородку... Они так и тянутся к губам. Зависаю, едва не касаясь. Поверить не могу, что он здесь, со мной!
— Я так скучал по тебе. Я так испугался, когда понял, что ты и она... Что вместо тебя в ее теле снова очутилась она! И вроде бы человек-то тот же самый! Но... Это совсем другое. Вы разные. Непохожие совершенно. Вроде бы на тебя же смотрю, а она мне чужая, чужая... И лицо другое, и выражение глаз.
— Скажи мне, Брендон, я одного понять не могу, — хотелось пошутить, но получалось с обидой и болью. — А зачем ты мне тут про Джанетту заливал, а? Что, мол, едешь на ней жениться?
— А ты зачем с этим Джеком-готовым-топтать-любую в каменоломни поехала? Я тут к ней скачу, всё бросил, а она с ним за ручку в каменоломне лежит! А еще и Бруна говорит, мол, "Посмотри, Брендон, как же сильно они подходят друг другу"!
— Так ты хотел меня заставить поревновать?
Брендон начал меленно склоняться ко мне. Его лицо приближалось. Губы маняще приоткрылись. И я уже совсем ничего не понимала. Да мне ничего больше и не нужно было от этого мира! Главное у меня уже имелось — вот же он, самый красивый в мире любимый мой, единственный мужчина...
— А ты? — выдохнул вопрос прямо в мои губы.
— А я тебя одного...
Последнее слово заглушилось страшным
