свое отражение.
Лава укладывает мои волосы в высокую и, надо сказать, потрясающе красивую прическу. А впереди у меня бал! И Брендон здесь. И с женихом я, конечно, ничего пока не решила. Но и Брендон не завтра женится, правда ведь?
Поэтому мое настроение упорно держится на отметке на пятерочку из десяти — всё не так плохо, как может кому-то показаться! И только эта неприятная женщина упорно не дает ему еще на пару градусов взлететь вверх.
— Пора бы уже объявить имя жениха и распустить остальных претендентов на место твоего мужа по домам. Иначе они съедят все запасы провианта! А впереди долгая и холодная зима! И из-за тебя нас ждет голод..
— Я слыхала, ты не одна в замок явилась, любезная матушка, — с сарказмом произнесла я. — А с каким-то мужчиной. Что-то ты не задумалась об имени моего отца, твоего мужа. А до этого, пока тут хозяйничали ликаи, вообще покинула родной дом, бросив всех домочадцев на произвол судьбы. И не переживала, не помрут ли тут все от голода и холода!
За моей спиной едва слышно хмыкнула Лава.
А Миранда задохнулась от злости и даже через отражение в зеркале было видно, как загорелось у нее от злобы лицо.
— Как ты смеешь осуждать меня!
— Как ты смеешь так ненавидеть свою дочь! — ответила ей в тон, но потом, пока она в смятении, а может специально на показ, заламывала руки, добавила уже спокойным тоном. — Нет, я бы поняла твое отношение, если бы ты была мне мачехой. Но нет же! Эдвард, несмотря на то, что он мне неродной, любит, как родную, заботится...
Лава потрясенно ахнула, больно дернув меня за волосы. Расческа из ее рук с грохотом упала на каменный пол.
Так. Это что, тайна была? Никто не знал, что ли?
А Луиза как узнала?
— Ты знаешь? — подтверждая мои догадки, спросила Миранда, нарушая мой приказ не проходить дальше, и делая пару шагов в моем направлении.
— Эдвард тоже в курсе.
— Пошла прочь! — скомандовала она, метнув убийственный взгляд на служанку.
И Лава опрометью кинулась вон из комнаты.
— Вот ты глупая! Сейчас служанка разнесет эту новость по всему замку, и все узнают, что ты вовсе не наследница Шортса!
— А ты? Ты-то вообще не кровная родственница Эдварду, — я ничего не знала об особенностях престолонаследия в этом мире. Говорила то, что чувстовала интуитивно.
— Я-то, как раз могу претендовать. Потому как всё еще считаюсь женой твоего отца. История знает подобные случаи. А вот ты — выродок, воспитанный, как наследница престола!
— Так по твоей же вине! — меня поражало, что она не испытывает никакой своей вины за то, что изменяла мужу, за то, что нагуляла ребенка на стороне, и за то, что всем врала!
— Я была молода и глупа. Мужчина, которого я полюбила, обманул меня, бросил и не женился. Разве ж я виновата, что сам Эдвард Шортс захотел меня в жены? Кто я такая, чтобы отказать своему князю? А то, что не сказала о беременности, так кто бы на моем месте сказал? Потерять всё, даже не получив? — она говорила с таким возмущением, как будто, действительно, считала, что виноваты все вокруг, но только не она!
— Он не знал? Он думал, что я его дочь?
— Да. Не представляю даже, откуда он узнал правду, — я внимательно следила за ней, и мне показалось, что в тот момент, когда она говорила эту последнюю фразу, она лгала!
Мозг лихорадочно соображал. Если предположить, что Миранда сама каким-то образом донесла до отца правду? Какой в этом смысл? Он-то все равно не отказался от меня, он-то до сих пор хочет видеть именно меня своей наследницей!
Смотрю на нее. И кажется мне, что в красивых холодных глазах этой женщины нет никакой любви к своему ребенку, то есть ко мне. А есть один только расчет.
И вдруг меня осеняет!
Ведь Луиза же сбежала! Похоже, её в отличие от меня, больно ранила весть о том, что Эдвард не ее отец. И, может, она от того и ушла из дому? А теперь просто не желает возвращаться из моего мира... Потому что воспринимает это, как свой позор...
А Миранда, получается, избавившись от Луизы, хотела просто получить отцовский трон. Как его жена. И единственная наследница.
Пробормотав что-то, напоминающее ругательство, Миранда вышла из моей комнаты.
Эх, посоветоваться бы с кем-то!
Выбор был невелик. Нужен был человек, который знал обо мне правду.
И я, конечно, пошла искать Брендона.
55 глава. Настоящее
Что заставило меня воспользоваться проходом в стенах — простое желание пройти к нему в комнату скрытно от чужих глаз? Или, может, предчувствие, что уж он-то точно даром времени не теряет? Не знаю.
Но факт остается фактом — отодвинув кровать, я проскользнула в затянувшийся паутиной чуть ли не до самого потолка проход.
Свечной огонек горел неровно — то яростно вспыхивал, с треском сжигая серовато-белые нити, то пытался погаснуть, оставляя лишь маленькую искорку на фитиле.
В этот раз я передвигалась по проходу увереннее и практически без страха — чего мне бояться, если ликаев больше в замке нет, их передали приехавшим из города Ардаса от самого правителя стражникам, пока меня не было.
Но все равно в моменты приближения к небольшим отверстиям в стенах, служившим, естественно, для подсматривания и подслушивания, мое сердце устраивало настоящий барабанный бой в груди! От осознания, что я твою нечто запретное, нечто нехорошее и от страха увидеть что-то, отдаленно напоминающее ту самую картину с участием Брендона, которую мне уже однажды довелось лицезреть.
Добравшись до комнаты, которая по моим прикидкам была выделена именно Коннорсу, я приникла к глазку. Обвела взглядом пространство.
Было такое ощущение, словно в комнате кто-то находился — шорохи непонятные, поскрипывания. Но в ограниченный круг моего обзора ничего важного не попадало.
— Ты такая красивая, — вдург прошептал мужской голос. — Нравишься... А я нравлюсь тебе?
Брендон? У меня буквально зашевелились волосы на голове. Неужели это, действительно, он соблазняет там кого-то? Джанетту? Или Лаву, мою служанку? Ах, он бабник!
Но наверняка поверить в то, что он оказался таким вот подлецом, сердце не желало. И я вместо глаза прислонила к отверстию в стене ухо, чтобы лучше разобрать что, он там ей говорит.
Задув свечу,
