Игра в кошки-ведьмы - Руби Рун

Разбавленный виски покалывал губы, оставляя огненный коричный след, который скользнул по горлу и теплом осел в груди. Выпивка была не самым здоровым способом справляться с проблемами, но на данный момент сойдет и это.

По мере того как алкогольное тепло растекалось по телу, очертания общежития становились всё более расплывчатыми. Темное дерево мебели сливалось с закатными тенями, и треск камина был единственным звуком, если не считать бешеного, прерывистого дыхания Майи, сидевшей напротив. Лучшая ученица курса развалилась на кровати Эйвери, её обычно безупречная форма висела мешком и была вся в складках. На одной ноге у неё красовался носок, другая была босой; Майя забила на приличия еще три порции алкоголя назад. Даже её лифчик одиноко валялся на стуле — она отшвырнула его в разгаре гневной тирады, заявив, что он так же бесполезен, как мужики в реалити-шоу, которое они смотрели.

— Бу-у-у! — заплетающимся языком протянула Майя, швыряя шоколадный миндаль в мерцающий проектор. Она поставила видео на паузу, потому что пришла в ярость от того, что её любимая парочка только что рассталась. — Он что, не мог не совать свой член в новенькую хотя бы двадцать четыре часа после того, как публично признался той девушке в любви?

Эйвери поймала орешек на лету и закинула в рот.

— Мужики.

Человеческие реалити-шоу были настолько идиотскими, что к концу серии ты едва ли не поштучно пересчитывал оставшиеся клетки мозга. Но это было приятным отвлечением от реальности, в которой она оказалась.

За окном прогремел гром, отчего проектор начал то включаться, то выключаться; электричество в университете полностью зависело от капризов погоды. Можно подумать, будучи ведьмами, они могли бы решить эту проблему, но нет — вместо этого они тратили энергию на более бесполезные вещи, вроде просмотра телевизора. Хотя, надо признать, это затягивало.

— Дай-ка мне ещё того пойла, — зашевелилась Майя. Она предприняла вялую попытку дотянуться до бутылки в руке Эйвери.

Эйвери взметнула бутылку вверх, вне пределов её досягаемости — на удивление ловко для подвыпившего человека.

— Нет, тебе хватит. Не хочу снова оттирать твою блевотину с пола.

— Это было всего один раз!

— Да неужели? — Эйвери выразительно выгнула бровь, потому что случаев определенно было больше одного. Пятно на отбеленном дереве до сих пор напоминало об их прошлогоднем праздновании — праздновании, которое, как она теперь понимала, было явно преждевременным.

— Ла-а-адно, — Майя повалилась обратно на подушки, уставившись в потолок. — Мне и вправду пора завязывать. Двух дней мало, чтобы протрезветь к занятиям.

То самое, о чем Эйвери пыталась забыть с помощью выпивки, хлестнуло её по лицу, словно вялый член. Два дня, чтобы призвать фамильяра, иначе — скорее всего — отчисление. Это было буквально единственное требование для последнего курса. Она могла помахать ручкой своему магическому образованию.

Лицо Майи исказилось, стоило ей это произнести, и она тут же прикрыла рот ладонью. — Прости, я не хотела…

— Всё нормально, — отмахнулась Эйвери. — Тебе есть чем гордиться. Ты пахала как проклятая.

— Ну да-а-а, но ты ведь тоже. — Майя недоверчиво покачала головой. — Поверить не могу, что грёбаный Джулиан Эйнсворт получил фамильяра раньше тебя. Он же тупой как пробка.

Эйвери горько усмехнулась и сделала еще один глоток прямо из горлышка. Приятное жжение окутало горло.

Майя приподнялась на одном локте, и её темные косички беспорядочно рассыпались по лицу. — Ты обошла его как минимум на пять баллов в финальном тесте по теории.

Майя попыталась убрать прядь волос с лица, но с треском провалила эту задачу. — Пусть он и его новый фамильяр идут. На. Хрен, — отчеканила она, сопровождая каждое слово выразительным жестом: она тыкала пальцем в кольцо, сложенное из пальцев другой руки.

Видеть Майю в таком состоянии было до колик смешно. Обычно она была такой сдержанной и изо всех сил старалась ни о ком не говорить плохо, но у пьяной Майи на всё имелось свое мнение. Громкое и недвусмысленное.

Над головой послышался шум мощных крыльев — такой силы, что задрожали оконные рамы.

Майя вздохнула. — О-о-о, ненавижу наездников на драконах. Им реально пора ввести запрет на полеты после полуночи. Сколько раз я уже просыпалась из-за этих тупых тварей…

— А что, если бы тебе самой досталась одна из таких «тупых тварей»?

— Не-а, я слишком крута для дракона. Поэтому-то у меня ворон.

Будто по команде, черная тень, примостившаяся на подоконнике Эйвери, издала истошный каркающий вопль. Эйвери фыркнула на слова Майи. Драконы считались самыми могущественными фамильярами, которых только можно было призвать; любой счел бы за великую удачу заполучить такого. Вороны, лисы, кошки, летучие мыши, лошади и прочие, прочие — все они считались нормой. Они давали силу, но она не шла ни в какое сравнение с мощью мифических зверей. Единственным, кому в этом году удалось призвать кого-то легендарного, был гребаный Джулиан Эйнсворт со своим грифоном. Говорят, фамильяры похожи на своих хозяев — и эти двое оба выглядели как напыщенные индюки.

Майя призвала своего ворона еще год назад, как только нам разрешили провести ритуал. То, что она получила фамильяра первой, было само собой разумеющимся. В теории всё было просто: чертишь круг призыва, расставляешь свечи, читаешь заклинания и подносишь богине дар в обмен на фамильяра; хоп — вылетает ворон, и дело в шляпе.

Однако шляпа была не в деле, да и вообще никто не спешил помогать ей с призывом этого гребаного фамильяра. Майя сделала всё безупречно. Остальные однокурсники подтянулись в течение следующих месяцев. Теперь кампус напоминал, мать его, контактный зоопарк, а Эйвери так и не явила миру ничего, кроме вечного разочарования.

Зависть разъедала её изнутри. Это была рана, которая никак не заживала. Она изо всех сил старалась забить, но, к несчастью, ей было слишком не всё равно — она была просто одержима этим. Она искренне радовалась за Майю, когда та стала первой. Но, будучи эгоисткой, она хотела бы хоть немного порадоваться и за себя.

Майя снова вздохнула и начала выбираться из кровати, наполовину сползая, наполовину карабкаясь, словно кошка, которая промахнулась в прыжке и теперь из последних сил цепляется за одеяло.

— Пойду я в свою комнату, пока злая ведьма не заметила моего отсутствия. У этой женщины на меня чуйка какая-то, клянусь богиней.

«Злая ведьма» и впрямь была злобной. Их наставница в общежитии была живым воплощением того, что люди думали о ведьмах… ну, по крайней мере, того, как их показывали в