хохота под неодобрительные покачивания голов случайных прохожих.
Это был отличный день.
Дверь квартиры открылась и закрылась, заставив Роксану широко распахнуть затуманенные глаза.
Она замерла в ожидании шагов, но ответом ей была лишь тишина. Напряжение.
— Роксана, — резко позвал Элиас.
Тревога в его голосе заставила её нахмуриться: — Я здесь.
Она успела скрестить руки на груди как раз в тот момент, когда он вампирской молнией влетел в дверной проем... и она тут же заметила в нём перемены. Глаза чистые, кожа прямо-таки светится здоровьем. Он выглядел таким же отдохнувшим, как и она, но если только он не научился спать стоя, то поспать ему точно не удалось бы.
Внутри у неё неприятно закололо: — Ты ходил... покормиться?
Он отвел взгляд, его кадык дернулся: — Да.
Его ответ словно выкачал весь воздух из её легких, кислород покинул её в одно мгновение: — Оу.
Ей потребовалось несколько судорожных вдохов, чтобы прийти в себя и заметить, что она вонзает ногти в собственные ладони. Он пил кровь человека? Женщины? Она и раньше прекрасно знала о том, что Элиасу необходимо питаться. Знала уже очень давно. Но его гастрономические привычки всегда оставались чем-то абстрактным. Это происходило когда-то там, но когда именно? Кто знал? Кому не плевать?
Очевидно, ей. Как последней дуре с опилками в голове.
Даже сидя по шею в теплой воде, она вся заледенела. При этом в горле у неё полыхнул пожар.
— Ты не мог бы оставить меня одну, пожалуйста? — с трудом выдавила она.
— Господи, Роксана, — прорычал Элиас, в сердцах запуская пальцы в волосы. — Мне это нравится не больше твоего. Ты бы предпочла, чтобы я иссох и сдох?
Она со всей силы ударила по воде, подняв тучу брызг во все стороны: — Да!
Его смех прозвучал как-то задумчиво: — Ты ведешь себя как ревнивая жена.
— У тебя галлюцинации, вампир, — огрызнулась она, резко повернувшись в ванне. — Мне плевать, из кого ты пьешь.
— Из кого я пью? — его челюсть сжалась, он залез в задний карман брюк и швырнул на пол два пустых пакета для хранения крови с характерными проколами от клыков. — В полумиле отсюда находится банк крови.
Роксана глубоко вздохнула и ушла под воду с головой.
Может, когда она вынырнет, его уже не будет.
Она робко выглянула на него из-за мокрой пряди светлых волос.
Всё еще здесь, только теперь он прислонился спиной к стене, явно получая удовольствие от ситуации.
— Думаю, мне пора идти, — прошептала она, и его лицо тут же осунулось. Её собственный желудок болезненно ухнул вниз в ответ на его разочарование — и это стало еще одним веским поводом убраться отсюда. Находиться в такой близости от Элиаса больше не было разумным. Чем больше времени она проводила с ним, чем больше заботливых жестов он на неё обрушивал, тем легче ей было потерять из виду свои истинные цели.
Отомстить за друзей.
Стать той истребительницей, какой её хотела видеть мать.
— Который час? Какой... день?
Он пристально уставился на неё: — Среда, половина десятого вечера.
Паника прошила Роксану до самых кончиков пальцев ног, её резкое движение подняло волну, которая выхлестнула через край ванны: — Я проспала целый день?!
— Игра начнется только в полночь, — спокойно произнес он. — Времени добраться туда предостаточно. Тебе нужна была каждая минута этого отдыха.
Роксана подскочила на ноги прямо в ванне, и только в этот момент до неё дошло, что она абсолютно голая.
Время остановилось; звуки капающей воды и её собственного дыхания усилились в голове до предела.
Элиас медленно отлепился от стены, наблюдая за тем, как вода струится по её телу, его лицо исказилось от явной муки. Он приближался к ней словно в трансе, этот виски-взгляд прошелся по ней долгим, голодным, пожирающим потоком, а его длинные пальцы сжались в кулаки.
— Твоё тело меня уничтожает, — прохрипел он едва слышно, будто самому себе, словно её здесь и не было. — Я больше не могу это выносить. Я думал, если покормлюсь, эта дикая тяга к тебе хоть немного утихнет... но она, блять, никуда не делась, она на пределе.
От его слов её грудь налилась тяжестью, а потемневшие соски мгновенно затвердели.
— Элиас...
Влечение между ними всегда было мучительным, но такой его стороны она еще никогда не видела. Стороны, которую он никогда не позволял ей увидеть.
Её телу нравилось находиться под его прицелом. И глупо было это отрицать. Между бедер у неё всё стало мягким и податливым, а клитор, казалось, требовал внимания ощутимыми толчками. Однако дело было не только в физиологии. Он смотрел на неё так, словно она была редчайшим сокровищем, пусть даже вся её кожа была разукрашена синяками, и от этого её сердце болезненно сжалось.
Элиас резко зажмурился. Он прижал кулаки к вискам так, что побелели костяшки, пока наконец не перешел к действиям. Распахнув глаза, которые теперь полыхали подобно золотистым тлеющим углям, он сорвал с себя футболку и натянул её через её голову, прикрывая промокшее тело. Отступив на шаг, он оценил результат своих трудов — и сразу стало очевидно, что он вообще не подумал о последствиях этого спонтанного конкурса мокрых футболок.
— Сладкий Иисус, — выдохнул он, проводя ладонью по лицу. — Роксана, ты сможешь выбраться сама? Боюсь, если я прикоснусь к тебе...
Представив его руки на своей талии — как они сжимают её и скользят ниже, — она едва нашла в себе силы кивнуть: — Da, думаю, да.
Перехватив подол насквозь промокшей футболки, она перешагнула через бортик ванны, но именно в этот момент её подколенное сухожилие свело судорогой, пятка поехала, и она потеряла равновесие.
— Элиас!
Звать его по имени не было никакой нужды. Не успела она толком податься вперед, как он уже поймал её, прижав к своей груди и утробно застонав. Этот первобытный звук всё еще эхом отзывался в её голове, когда Элиас развернулся на пятках со скоростью звука и впечатал её в стену ванной, так что её пальцы ног оказались в нескольких дюймах от пола.
Их губы находились в опасной близости. Её — тяжело дышащие, его — плотно сжатые. Хищные.
Лоно Роксаны натянулось как струна, пробуждая сладостный зуд где-то глубоко внутри. Настолько глубоко и интимно, что её бедра рефлекторно взлетели вверх, чтобы зафиксировать это ощущение. Но это не
