безопасность, — отвечает Крампс.
— Звучит многообещающе. — Дон проводит рукой по щетине на челюсти. — Верно, Ли?
— Мне нужно принимать это с едой? — спрашиваю я так, будто не собираюсь смыть это в унитаз.
Крампс обдумывает мой вопрос.
— Нет. Вы можете принять его прямо сейчас.
— Сейчас?
Широкая ухмылка Крампса занимает половину его лица.
— Больно будет лишь совсем чуть-чуть.
— «Чуть-чуть»?
Крампс откупоривает «Жидкий огонь». Он наливает столовую ложку в пластиковый стаканчик. Жидкость красная, как лава, и, кажется, готова испепелить меня изнутри.
— Разве нам не стоит подождать королеву? — спрашиваю я.
Дверь открывается, и в проеме показывается кудрявая голова Джексона — мой чертов герой. Я издаю долгожданный вздох, а затем поспешно стираю выражение облегчения с лица, пока Дон или Крампс ничего не заметили.
— Прошу прощения, что прерываю, Ваше Высочество, но к вам пришел Беннет Грей, — говорит Джексон.
— Это не может подождать? Доктор еще не закончил работу, — произношу я, но глазами умоляю его сказать «нет».
Джексон сообразителен.
— Боюсь, что нет. Он говорит, это срочно.
Я поднимаюсь на ноги.
— Ну, раз такое дело… Крампс, нам лучше перенести нашу встречу.
Крампс переводит взгляд с меня на лекарство в своей руке.
— Вы могли бы принять это прямо сейчас.
Я бледнею.
— И рискнуть тем, что вас не будет рядом, чтобы проконтролировать последствия, если что-то пойдет не так?
— Ли права, — говорит Дон, наблюдая за мной. — К тому же, я сам хочу изучить этот «Жидкий огонь».
— Да, Ваша Светлость. — Крампс торопливо убирает оборудование в свою кожаную медицинскую сумку. — Буду ждать ваших распоряжений.
Дон встает, разглаживая складки на брюках. Крампс кланяется нам и выходит из комнаты.
— Я поговорю с королевой об этом «Жидком огне», — говорит Дон.
— Мне это кажется подозрительным, — замечаю я, снова садясь.
— Мне тоже, но Крампс уверен, что это сработает.
— Посмотрим, что скажет бабушка Джорина.
Дон уходит. Мгновение спустя входит Беннет. Он садится на место Дона. На нем черные брюки, заправленные в стильные черные сапоги, и белая рубашка навыпуск под черным свитером с круглым вырезом. Когда-то от него у меня порхали бабочки в животе, но теперь меня подташнивает.
— Это был Алтум-целитель? Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Беннет.
— Нормально. Скажи мне, что у тебя есть хорошие новости об «Эос».
Взгляд Беннета скользит к Джексону; его янтарные глаза прикованы к охраннику, словно он оценивает степень угрозы. Обоим пора бы остыть. Я вполне способна сама справиться с Беннетом.
— Ты можешь говорить свободно при Джексоне, — заявляю я. Губы Беннета сжимаются в узкую линию. — А если я не хочу?
Я колеблюсь. Я не могу рассказать Беннету о нашей миссии. Никто не должен знать, что письма в Парфеноне — подделка. Если правда выплывет наружу, люди могут узнать о связях моей семьи с лунным ведьмовством.
— Джексон, я сама справлюсь, — говорю я, надеясь, что он не поймет меня превратно. То, что я отсылаю его, никак не связано с тем, что он Небула — хотя это наверняка одна из причин, по которой Беннет хочет, чтобы он ушел. — Иди прогуляйся, а еще лучше — возьми выходной на вечер. Ты его заслужил.
Лицо Джексона напрягается. Он хочет возразить, но это бесполезно. Я не изменю своего решения.
— Если я понадоблюсь, принцесса, я на расстоянии телефонного звонка.
— Спасибо.
Джексон уходит, и Беннет спрашивает:
— А где другой?
— Другой кто?
— Охранник. Тот, что в родстве с тем убийцей.
Я закатываю глаза. Уайлдер не виноват, чья в нем кровь, и, насколько я вижу, он из кожи вон лезет, чтобы дистанцироваться от Моран Данн. Для меня они просто однофамильцы.
— Как вообще сын убийцы президента Синклера получил работу по твоей охране? — настаивает Беннет. — Нет, серьезно, мне нужно поговорить с бабушкой? Совет больше не проводит проверки биографии?
Я барабаню пальцами по подлокотнику дивана.
— Я сама хотела, чтобы Уайлдер и Джексон были моей охраной. — это неправда, но я хочу, чтобы Беннет заткнулся и рассказал об «Эос». Я устала от этого мачизма.
Беннет опешил.
— Почему?
— Потому что могла. Итак, что там с «Эос»?
Беннет смотрит в пространство перед собой, кипя от злости.
— Беннет? — подталкиваю я.
Он встречается со мной взглядом.
— Я нашел их.
— И? — у меня дрожат руки. Пожалуйста, пусть новости будут хорошими.
— Я не был уверен, что они согласятся на встречу с тобой, но они согласились. При условии, что я тоже приду.
— Почему?
— Думаю, мы это выясним, — отвечает он, больше не глядя мне в глаза.
«Эос» хотят завербовать Беннета. Он им отказывал, но лично сделать это будет сложнее.
— Тебе нельзя идти, — говорю я. — Я не хочу, чтобы ты был связан с «Эос».
— Ли, это не обсуждается. «Эос» ждут нас через три дня в Сассекс-Преп ровно в восемь вечера. Они могут не явиться, если не увидят нас обоих. К тому же, ты не можешь идти одна.
Я пронзаю его яростным взглядом.
— Я не буду одна. Я…
— Твои охранники не смогут пойти с тобой на встречу с Магом. Этот человек всю свою карьеру потратил на то, чтобы подрывать и коррумпировать наши законы.
Я глубже погружаюсь в подушки дивана. Беннет прав, но Уайлдеру и Джексону это не понравится.
— Ладно. Но ты должен пообещать мне, что не расскажешь ничего из того, что услышишь. Это ради твоей и моей безопасности.
Глаза Беннета загораются.
— Обещаю.
Глава 18
УАЙЛДЕР
Я вбегаю в спортзал Академии Клинков, спасаясь от непрекращающегося дождя, и скидываю капюшон. Встряхнув волосами, я ищу глазами Марлоу. Она разговаривает с усатым мужчиной с планшетом в руках возле свободных весов на другом конце зала. Это архитектор, которому поручено превратить спортзал в арену для Испытаний Домны.
Я направляюсь к ней, лавируя между спаррингующими студентами и их инструкторами. Прошел год с тех пор, как я окончил Академию, и три года с момента поступления. Здесь ничего не изменилось. По-прежнему пахнет потом и соперничеством, а стены с облупившейся краской всё так же украшают баннеры с достижениями Академии. Уродливое зеленое резиновое покрытие, которое когда-то было черным, чавкает под моими подошвами. Жизнь была намного проще, когда я был здесь студентом. Всё, к чему я стремился, — это выпускной и место в отряде Клинков.
Я подавал документы в шесть городов, включая Бореалис, но выбрал самый дальний после того, как Изольда изменила мне — в ту самую ночь, когда погибла семья Ли, и в мой день рождения. Я скучаю по Авроре: по долгим жарким дням и коротким прохладным ночам. Скучаю по друзьям, которых там завел.
