прогрохотал Алеша, которому надоел балаган. – Пусть она слово и молвит.
Все замолкли.
– Ну что, хозяйка? Все высказались. Теперь твое слово. Как с Лисой Патрикеевной поступить?
Все уставились на меня. В горле стоял ком, а в голове крутился тот самый вихрь из обид, злости и горькой правды, которую я так старалась держать при себе.
Я сделала шаг вперед, глядя прямо на тетушку Лису.
– Вы спрашиваете моего слова? – начала я, и голос мой прозвучал тише, чем я хотела, но твердо. – Хорошо. Я его скажу. Лиса Патрикеевна не любит наш лес. Она его никогда не любила. Для нее это дыра, глушь. Она здесь не живет, она не знает, как поют мавки на рассвете и о чем шепчутся деревья. Она не знает, что значит беречь эту хрупкую магию, которая осталась только здесь.
Я видела, как дрогнули лица у Лебедяны и Наины. Баюн перестал вылизывать лапу и насторожился.
– Она приехала сюда не в гости. Она приехала вредить. Исподтишка, под маской заботы. Она знала, что я под действием зелья правды, и нарочно повела короля в самую чащу, пытаясь вынудить меня выдать все наши тайны. Она хотела, чтобы наш лес стал зверинцем для потехи туристов!
– Ложь! – взвизгнула Лиса. – Да вы что, не видите?! Она конкурентку устраняет!
– Конкурентку за что, за колбасные обрезки? – скривилась Аленка. – Ты на Василису-то не бреши, а то я тебя быстро от блох топором обработаю!
– За Кощея, вот за что! Ни для кого не секрет, что Василиса в Кощея влюбилась. Вот она меня и выживает из леса.
Воцарилась тишина, нарушил которую искренний, душевный… смех Алеши.
– Василиса Ильинична? В Кощея Бессмертного? Влюбилась? Ха-ха, Патрикеевна, вы бы что посерьезнее придумали, ой, умора! Наша Василиса Ильинична, умница, красавица, хозяйка наша, и в этого тощего, мрачного, угрюмого хама? Ой, ха-ха-ха, насмешили, аж живот болит.
– По-моему, уже немного наигранно ржешь, – мрачно прокомментировал Кощей.
Алеша мигом сник и на меня так посмотрел, что щеки заалели.
– Василиса Ильинична, так это что же…
Жалко мне его стало. О том, что богатырь ко мне дышит неровно, все в лесу знали. Вот только ответить я не могла, отчего еще сильнее печалилась. Мы ему и Лебедяну сватали, и Аленку пристроить пытались, а он все… И вот.
– Вы ее саму спросите! Полночь-то еще не наступила!
Округлив глаза от ужаса, я смотрела на обитателей леса и, затаив дыхание, ждала заветного вопроса.
– А вот не будем! – отозвался Баюн. – Если Василисушка пожелает, она нам тайны сердечные сама поведает, без колдовского принуждения! И вообще… Она хозяйка, кого хочет, того и любит!
– Ладно, ваша взяла. – Лиса пожала плечами. – Сама спро…
– Да захлопни ты пасть! – Кощей закатил глаза. – Знаешь, рыжая, я искренне уверен, что злодей может быть каким угодно. Мужиком, бабой, да хоть чучелом волосатым…
Он покосился на Лихо.
– Но дураком злодею быть строжайше запрещено! Ты вообще хочешь хвоста лишиться? Тебя сейчас не просто из леса изгонят, тебя на воротник пустят! Они ж тут все Василисовы… как это там называется? Вот где этот королевич орфографически подкованный, когда он так нужен? Фанаты, во! А фанатская любовь – она к разуму глуха. Так что я бы на твоем месте молчал в тряпочку. Авось общественными работами отделаешься. Кстати, если что, у меня на иждивении есть горынычи и василиски, можно ее их выгуливать заставить, а то Лихо уже надоело помет выметать.
В знак солидарности с хозяином Лихо активно затряслось – кивало.
– В общем, мое решение такое, – вздохнула я. – Лиса хоть и родная мне кровь, но она чужая здесь. И сознательно пытается уничтожить наш дом. Я считаю, ее нужно изгнать. Навсегда.
В светлице повисла тишина, а потом ее нарушил дружный гул одобрения. «Верно!», «Изгнать!», «Долой!» – кричали со всех сторон.
– Изгнать! – рявкнул Алеша, потрясая топором, который ему успела сунуть Аленка.
– Постановляю, – звонко сказала Лебедяна. – Лису Патрикеевну – из леса спровадить!
Лиса, побелев, метнулась к Кощею и ухватилась за рукав его камзола.
– Кощеюшка! Ну защити! Ты же не дашь этим меня выгнать? Мы же друзья! Партнеры!
– Ошибаешься, Лисавета, – холодно произнес он. – Мы не друзья. Партнерами были, пока ты вместо того, чтобы делать что сказано, с Чудищем воевать за мужика начала. Причем воевать-то воевала, а со стороны Чудища никто на войну и не явился. И вообще… мне не нужна хозяйка, которая пытается меня переделать. И смузи из крапивы – говно.
– Из чего? – вырвалось у меня.
– Я тебе потом попробовать дам, там много осталось. Так о чем я? Ах да. Балда ты, Лисавета. Ничего не понимаешь. Мы, конечно, с Ягой, теткой твоей, живем не мирно, по-соседски тепло враждуем, а уж Чудище приехала – так и вовсе даже почти деремся. Но королей в топи не водим и друг друга в коней не превращаем.
– Только в лягух, – буркнула я.
– Ты сама в нее превратилась, а я даже расколдовал.
Напомнил о поцелуе волшебном – и я опять испытала желание позорно сбежать. Но ведь негоже хозяйке леса, которую сам Кощей Бессмертный признал, как девчонка глупая себя вести. И я осталась стоять.
– В общем, у нас тут своя, как Енисей бы сказал, атмосфера. А ты в нее не вписалась. Так что езжай подобру-поздорову. Лихо тебе вещи соберет. Все лучше, чем навоз от горынычей.
Лицо Лисы исказилось от злости и обиды. Она отпрянула от Кощея, как от огня, и ее взгляд, полный злости, впился в меня.
– Знаете что? Да и пожалуйста! Да и уеду! Только вот попомни мои слова, племяшка: пожалеешь! Хлебнешь ты горя с Кощеем, наплачешься. Ты думаешь, все о лесе своем знаешь? И об обитателях его? Ха! Хозяйка… Ты спроси своего Кощея, милая, о первой его жене! Спроси, почему он теперь один да бессмертный! Узнаешь – мигом обратно в столицу сбежишь.
С этими словами она развернулась и, оттолкнув Баюна, выбежала из светлицы, хлопнув дверью так, что с полки слетела любимая чашка бабушки.
– Вообще-то я приберегал эту историю для книги, – вздохнул Кощей. – Теперь идею кот стырит.
Глава 5
Избушка на курьих ножках
Попытка номер… я уже сбилась со счета.
И снова я вышла на свой любимый балкон, чтобы испить чашку иван-чая, вдохнуть аромат леса и обдумать в тиши да спокойствии все, что вчера случилось. С Кощеем мы вечером бесед не вели, подопечные мои поспешили попрятаться, а сама я так устала, что рухнула в постель, едва умывшись. Утро вечера мудренее.
