руки скользнули к его груди, сжались на тонкой ткани рубашки, царапнули кожу, провоцируя и отрезвляя одновременно.
Он оторвался от мягких губ, уткнувшись лбом в ее висок.
— Прости… я не должен был.
Лея выдохнула, прижимаясь к нему крепче.
— Я ждала, что ты это сделаешь.
Глава 20
Лея знала, что почувствует в этот момент — немного страха, смятение, растерянность и острое удовлетворение. Но, оказалось, все иначе. Когда губы Константина коснулись ее, волна тепла прокатилась по телу, будто кто-то включил свет внутри, согрел ее.
Его поцелуй был прохладнее, чем она ожидала, но от этого только сильнее выделялась мягкость и осторожность прикосновения. В тот миг она забыла, кто он и кто она. Забыла о пропасти между ними. Все исчезло. Осталось лишь мгновение.
Когда Константин прижал ее сильнее, Лея впервые за долгое время ощутила себя защищенной. Все ее страхи и сомнения остались за его спиной, а сама она оказалась в самом центре тихого, незыблемого мира.
Поцелуй тянулся, как дыхание после долгого бега. Сначала робкий, осторожный вдох, а после — глубокие и судорожные глотки. Но и в этой силе была бережность, от которой внутри поднималось желание отвечать ему так же.
Сердце Леи колотилось, и она знала, что он слышит это. Знала, что ее пальцы дрожат на его груди, что она слишком явно прижалась к нему. Но ей было все равно. Все равно, что подумают другие, что скажет сестра, что будет завтра. Важно было только одно: этот миг. Его губы. Его дыхание рядом. Его руки, не отпускающие ее.
Она ждала этого. Да, ждала, хотя никогда себе в этом не признавалась. С первой встречи, с его проницательного долгого взгляда. И теперь, когда Константин отстранился и прошептал: «Прости», — Лея только крепче прижалась к твердой груди. Она не хотела, чтобы их момент закончился.
Она хотела еще поцелуев, ласк, нежности.
Вампир, привыкший все контролировать, вдруг ощутил, как его сдержанность рушится под безмолвным признанием.
— Лея… — он произнес ее имя так, будто держал на языке молитву.
Она чуть улыбнулась, а пальцы все еще крепко сжимали его рубашку. Дыхание девушки было сбивчивым, но ровно настолько, чтобы выдавать волнение, а не панику.
Она ждала.
Константин провел ладонью по ее щеке. Кожа горела под прохладными пальцами, и он чувствовал каждую ноту ее пульса — быструю и трепетную.
— Я боялся, — прошептал он. — Боялся напугать тебя.
— А для меня это в самый раз, — тихо ответила она, прижимаясь к его ладони.
Он закрыл глаза, позволив себе вдохнуть ее аромат глубже. Жасмин и кофе, теплый и немного дерзкий, как она сама. Он вновь наклонился, и второй поцелуй был уже другим — смелее, глубже, увереннее. В нем не было той осторожности, что раньше. В нем была жажда, которую он больше не мог скрывать.
Лея ответила без колебаний. Ее губы мягко встретили его, и этот момент стал для нее откровением. Лея не просто позволяла — она хотела. Все ее тело отзывалось на его близость, словно он всегда должен был быть в ее жизни и в ее сердце.
Когда они отстранились вновь, Лея дрожала. Не от холода ночного воздуха — от близости, что сводила с ума. Она смотрела на мужчину широко раскрытыми глазами, в которых теперь горел огонь.
— Я, — она улыбнулась, — не хочу, чтобы ты сдерживался.
Константин хрипло рассмеялся, прижимаясь лбом к ее виску.
— Тогда тебе придется выдержать все, что я скрывал, — сказал он.
Его признание разлилось горячей волной по ее телу. Лея знала: назад дороги больше нет. Она хотела прожить все, что приготовила судьба для нее. Пусть в конце будет нестерпимая боль. Она желала и ее.
Они долго стояли, прижавшись друг к другу, боясь, что, если отпустят друг друга, исчезнет вся магия момента. Внизу шумел город, звуки сирен и гул машин тянулись тонкой нитью, но здесь, на крыше, все было в ином измерении.
Лея первой нарушила тишину.
— Знаешь, — ее голос был тихим. Девушка боялась разрушить хрупкое чувство. — Я никогда не думала, что кто-то… что ты можешь смотреть на меня так.
Константин чуть отстранился, чтобы видеть ее лицо.
— Как? — его пальцы скользнули по нежной щеке, задержались на линии подбородка, заставляя девушку поднять взгляд. — Как одержимый? Как тот, кто сотни лет ждал тебя? И потерял всяческую надежду?
Сердце девушки рванулось в грудной клетке так сильно, что вампир невольно улыбнулся, почувствовав этот удар.
— Как тот… кто впервые в жизни увидел во мне не пациентку, не девочку, за которой нужно присматривать, — она шептала, — а… женщину.
Константин прикрыл глаза, позволяя этой фразе коснуться самого глубинного в нем.
Пальцы Леи подрагивали, когда она подняла руку и коснулась его лица — линии скулы, прохладной, гладкой кожи. Вампир не шелохнулся, боясь спугнуть ее смелость.
— А ты… боишься? — спросила она, и в ее голосе было столько искренности, что он не смог ответить сразу.
— Боюсь. Тебя потерять. Тебя испугать. Сделать шаг слишком рано.
— В моей жизни может быть только слишком поздно, — произнесла она серьезно.
— Верно, — согласился он. — Но не рядом со мной.
Лея подняла на него глаза.
— Тогда не мучай нас обоих.
Эта фраза стала последней каплей. Он наклонился, и их губы встретились снова и снова, на этот раз без робости и недосказанности. Его руки легли на хрупкую спину, прижимая крепче. В поцелуе было все: его долгие годы одиночества, ее скрытая тоска, их обоюдное желание.
Когда он все же отстранился, чтобы дать ей глоток воздуха, Лея прижалась лбом к его щеке, едва слышно вымолвив:
— Алиса не зря боялась.
— Чего именно?
— Что я влюблюсь в тебя.
В эту секунду Лея почувствовала, как ее пальцы ослабли. Она только сейчас заметила — все это время крепко сжимала стакан. Но стоило признанию сорваться с губ, как кофе, оставшийся теплым, выплеснулся, а картонный стакан с глухим стуком упал на бетон крыши. Темное пятно быстро расплылось у их ног. Бумажный стакан валялся на боку, а обувь оказалась в мелких брызгах.
Лея хотела отпрянуть, попытаться исправить случившееся, но Константин не позволил, коснулся ее подбородка, заставляя снова поднять взгляд.
— О боже… — она выдохнула и рассмеялась.
