Ренх-сат поморщился.
— Многие погибнуть, — предупредил он. — Ради такой случай окружающие прокнесии объединятся и будут стараться ваша армия победить. Просто из страх. Да и это нарушить слова жрецов о том, что боги поглотить все люди вашего мира.
— А подчинить этого Волаши ментально ты не сможешь, кнес? — спросил Нории внимательно. — Как подчинил твой генерал меня, пока я был в плену.
— Для это к нему надо подобраться, — покачал головой Ренх-сат. — Он тоже силен, он тоже служить Нерва.
— А если его убрать? Тогда ты сможешь взять под себя прокнесию Волаши?
— Я пока еще свою прокнесию Орвиса не взять, — огрызнулся Ренх-сат, — потому что в каждый город и твердыня прокнесии должны быть мои воины, а у меня их мало. Отдадите мне нейры — будет много. И я не мочь подчинять люди в другие города и твердыня, я должен быть рядом.
— А если обойти его прокнесию? — спросил Люк.
— Там сидеть такие же кнесы, колдун. Такие же, кто может взять золото и потом нарушить слово и захватить ваши люди.
— А если переодеть воинов в одежды жрецов, и сказать, что они тоже ведут рабов к вратам, чтобы помочь богам? — вновь предложил Четери. От него повеяло легким азартом, и Нории, словно тоже заметив это, взглянул на него с печалью и надеждой.
Ренх-сат задумался.
— Возможно, сработать, — сказал он, — если Волаши будет отвлечен. Но тогда слух про это разнестись везде. И другие кнесы тоже захотеть отправить к вам уже наши люди как рабы.
— Их мы примем, — пообещал Люк, — у нас как раз будут земли, куда их поселить.
— Идея хороший, — проговорил Ренх-сат медленно, словно обдумывая. — Главное, чтобы не вмешаться сильные жрецы, которые могут увидеть ментальный воздействие. И, — он поколебался и от него отчетливо пахнуло страхом, — чтобы наши боги не воскресли.
Страхом потянуло и от Арвехши с Тмир-ваном. В шатре воцарилась тревожная тишина, и холодок от артефактов заставил поежиться.
— Ваши боги могут воскреснуть? — неприятно удивился Люк.
— Так говорить жрецы, — нехотя ответил Ренх-сат, — так читать я в старый записи. Боги могут воскреснуть, если тень остаться жив.
Люк с Нории переглянулись.
— На моих глазах убито две тени, правда, испарение второй я не видел, но удар должен был сокрушить ее, — сказал вдруг Четери. — Как узнать, осталась ли тень жива?
— Только если жрец позвать ее, и она ответить, — проговорил Ренх-сат. — Она всегда отвечать на молитва.
— Сможешь проверить прямо сегодня, если мы сейчас вернем тебе одного из жрецов? — спросил Нории.
— Да, — ответил Ренх-сат. Лицо его было напряжено — и Люку показалось, что он сам не знает, чего больше хочет: чтобы все боги и их тени были действительно мертвы или чтобы для их возвращения осталась надежда.
А еще Люк подумал, что все разведки и службы безопасности Туры бесконечно обрадуются, получив новость о том, что чужие боги могут воскреснуть. Поэтому сначала ее нужно проверить. И если вдруг эта загадочная тень, чем бы она ни была, выжила, то придется отправлять на Лортах команду сильнейших магов с кучей накопителей, чтобы ее упокоить окончательно. Иначе Тура, соединенная с Лортахом нерушимым проходом, вечно будет под угрозой.
— И еще, колдун, — проговорил Ренх-сат. — Я видеть у вас зерно, из которого вы делаете мука, видеть ваши мельницы и пекарни. Мне нужно кормить своя армия, поэтому дать мне зерно. И я видеть в стране Инляндия животных, которые называться овцы, я знать, что люди стричь их и делают из мех одежда и ткать шерсть. Люди есть их мясо. Дать мне их.
— Раньше вы как-то кормились без нашего зерна, — суховато сказал Люк.
— Быть обозы с прокнесий, — пояснил Ренх-сат, — для лагерь, что стоять на равнина. Но сейчас в твердыня полторы тысяча воин, а вмещать она девять тысяч. Мне, чтобы иметь грозный войско, нужно сорок тысяч воин. Они встать лагерь вокруг твердыня. И умереть с голод, если я не найти, как кормить их. Дань с города недолго прокормить их. Я дам нашим крестьянам землю на равнина, пусть пахать и отдавать мне пятую часть. Я дам торговцам право торговать с вами, но они будут платить налог. Но наши злаки храниться плохо, а ваша пшеница хорошо.
— У меня нет зерна, — сухо сказал Люк. — Ты уничтожил все мое зерно, Ренх-сат. Но я спрошу у своих союзников. Вопрос, что можешь на обмен предложить из товаров ты?
— У меня пока ничего нет, — признал Ренх-сат.
— Кроме награбленного у нас, — кивнул Люк.
Ренх-сат вновь стерпел это. И от него даже не плеснуло яростью, будто он пропускал это мимо ушей.
«Или у него цель, из-за которой можно и не обращать внимание на провокации», — подумал Люк.
Он и провоцировал-то для того, чтобы понимать, способен его враг держать себя в руках или нет. Ренх-сат подтверждал то, что он понял во время боев с ним — нервыу него железные.
— Дать мне зерно в обмен на женщин, — сказал Ренх-сат после паузы. — Я обещать тебе женщин, я дать тебе их.
— Тех, кто пойдет к нам добровольно? Будут ли те, кто захочет в чужой мир, туда, где страшно? — полюбопытствовал Нории.
Иномирянский генерал поглядел на него с недоумением.
— Женщина пойдет туда, куда ей скажут, — сказал он. — И лучше ей попасть туда, где она останется в живых, чем попасть в рабство, где ее мочь убить.
Люк вздохнул.
— Я поговорю с тем, кто заинтересован в женщинах с Лортаха, — пообещал он. — Поговорю и дам тебе ответ, сможет ли он помочь тебе с продовольствием.
Долго шли переговоры. Обсуждали тысячи мелочей, ждали, пока Арвехши перепишет договор на лорташском, подписывали его. Договор был подписан подробный и объемный. Договорились поставить у портала почтовые ящики для советников каждой из стран Туры, если Ренх-сат захочет налаживать связи с ними отдельно. Уже наступили сумерки, село солнце, когда наконец переговорщики вышли из шатра.
Висела над Тафией голубоватая луна и крошечная черная, к которой прикипел Ренх-сат взглядом. И сделал такое движение, будто хотел поклониться. Но отвернулся и взглянул на белые крыши Тафии и зеркало великой Неру, зеркалом отражающей
