груди.
Маалик ранен?
В сознании мелькнули его зелёные глаза, и по ней прокатилась успокаивающая волна. Она не знала, что именно было в нём такого, но рядом с ним она чувствовала себя в безопасности. Когда сегодня ночью он пришёл разбудить её от кошмара, он успокоил её, а потом остался рядом, оберегая её сон. Это был первый раз с тех пор, как её забрали несколько месяцев назад, когда она спала крепко и безмятежно. И она знала, что это из-за него, потому что именно он заставил её почувствовать себя в безопасности.
Она впустила А̀ну в дом Маалика, и теперь с ним что-то случилось, и девушка знала, что во всём виновата она. Просто находясь здесь, она подвергла всех опасности. Шарлотту, ребёнка, Маалика. Остальных ангелов. А что, если во время этого нападения пострадали и другие? Мысль о том, что кого-то из них могли убить лишь потому, что они были так добры и приняли её к себе, была невыносима.
Вот и всё.
Ава решила.
Она не может оставаться в этом особняке. Если с Мааликом всё будет в порядке, тогда она примет его предложение и уедет в Румынию. Только так можно быть уверенной, что А̀ну оставит это место в покое и что Шарлотта с малышом будут в безопасности. Ей просто нужно дождаться и узнать, что случилось с Мааликом. Ава молилась, чтобы с ним всё было хорошо. Иначе она уже не знала, что ей делать и куда идти.
Оглушительный рёв тысяч демонов, наблюдавших внизу, превратился в белый шум, когда запах его горящей кожи ударил по его чувствам. Рот Маалика наполнился кровью, его зубы впились в нижнюю губу, когда он стиснул челюсти, пытаясь всеми силами не закричать от мучительной боли Адского Пламени, которым демонические стражи прижигали его раны, закрывая их там, где когда-то были его прекрасные крылья.
Но боль не ограничивалась только его спиной. Она начала распространяться. Когда жгучее Адское Пламя понеслось по его венам, выжигая каждый мускул и каждую частицу, из которых состояло его тело, боль стала невыносимой. Она была страшнее, чем когда его крылья вырывали из плоти.
Он зажмурился в последней попытке отгородиться от боли, но это не помогло. Он открыл рот и закричал в му̀ке, теперь боль распространилась по всему его телу. Его крики становились всё громче. Он уже не мог их сдерживать, пока стражи сильнее вдавливали пылающие факелы в его раны, и их смех звенел у него в ушах, а полчища демонов внизу начали ликовать, наслаждаясь его пыткой. Празднуя его боль и страдания.
Перед глазами всё поплыло, чёрные точки замелькали в поле зрения. Он сейчас потеряет сознание, и ничего не сможет с этим сделать. Он издал последний рёв из самой глубины груди, пытаясь вырваться, но движение заставило боль вспыхнуть сильнее всего, что его тело когда-либо испытывало, сильнее любой границы, которую его разум и душа были способны выдержать. А потом он рухнул вперёд, и тьма поглотила его.
Маалик резко сел в постели, всё ещё ощущая, как Адское Пламя прокатывается по его телу. В отчаянии он начал хлопать себя по рукам и ногам, пытаясь потушить огонь, пока не понял, что это не по-настоящему, что ему просто снилось время, проведённое в Аду. Маалик повернулся, оглядываясь по сторонам, и поморщился от этого движения, когда боль прострелила верхнюю часть груди. Он опустил взгляд вниз, и его глаза широко распахнулись при виде выжженного отпечатка руки на правой стороне груди.
Его глаза сузились от ярости.
А̀ну.
Всё разом вернулось. Этот кусок дерьма зачаровал Аву. Внедрил глубоко ей в сознание приказ отключить их систему безопасности, чтобы они смогли проникнуть в особняк. Снова использовал её… снова.
Но ради чего?
Книга.
Маалик вспомнил, как вампир переместился к А̀ну и передал ему книгу. Он выбрался из постели, игнорируя боль в груди. Ему нужно было найти Аву и убедиться, что с ней всё в порядке, и объяснить, что это не её вина. А потом нужно было найти Романа и остальных и выяснить, у кого что пропало из комнат или из их маленькой библиотеки в особняке. Он остановился, нахмурившись, обернулся и посмотрел на свои книжные полки.
Вампиры явно побывали здесь. Книги были в беспорядке разбросаны по комнате. Он быстро подошёл и осмотрел книги и древние тексты. Потом поднял те, что лежали на полу, и вернул их на полки.
Он нахмурился.
Ни одна из его книг не пропала. Но ведь не только у него в особняке были важные тексты и книги. У Армароса и Рамиэля тоже были огромные коллекции. Значит, забрали что-то из их собраний.
Маалик переместился в коридор, морщась и вращая плечом. Снаружи был день, возможно, уже полдень, насколько Маалик мог судить, глядя в окно и рассматривая открывающийся вид. Образ А̀ну с пылающей рукой всплыл у него в сознании. Как А̀ну, вампир, мог обладать силой вызывать Адское Пламя?
Что-то шло совсем, мать его, не так.
Он подошёл к комнате Авы и легко постучал в дверь, но ответа не последовало. Медленно он толкнул её, заглядывая в тёмную комнату, и тревога омыла его, когда он увидел полоску солнечного света, пробивавшуюся сквозь щель в шторах. Он часто забывал, что вампиры, происходившие от обращённых им линий, сгорали на солнце. И то, что Аве тоже грозила опасность от солнечного света, напугало его сильнее, чем он сам осознавал.
За тысячи лет он много раз размышлял, почему он сам и вампиры, которых обратил он, не сгорают на солнце, а вампиры, которых создавали уже его обращённые, и все последующие поколения — сгорают. Маалик решил, что причина либо в его ангельской крови, которая разбавлялась с каждым следующим поколением, либо в существе, которое заставили обратить его.
Он отдал бы что угодно за разговор с этим существом. Ему мучительно хотелось спросить его о происхождении и о том, создало ли оно Маалика так же, как было создано само. Или же это существо просто родилось таким. Питалось ли оно одной только кровью или ело и обычную пищу тоже? Было ли оно дневным ходоком или было обречено жить лишь по ночам? Возможно, однажды он снова встретится лицом к лицу со своим создателем. Но он сомневался в этом, учитывая, что это существо было узником Ада.
Места, которое Маалик не собирался посещать никогда больше.
Вампир нахмурился, обнаружив, что
