камином, но прежде чем успел пробить её насквозь — а её мощи вполне хватило бы, чтобы я пролетел сквозь брёвна, — она подхватила меня магией и поставила на ноги.
— Мне нужно время, — сказала она, и слёзы всё ещё текли по её лицу. — Мне нужно навестить сестру и родителей, и мне нужно понять, могу ли я верить словам, которые ты мне только что сказал. Могу ли я снова поверить в нас.
Как бы мне ни не хотелось оставлять её, я знал, какой упрямой она может быть. Если она считает, что ей это необходимо, я дам ей это время.
— На этот раз по-настоящему, Луи. Я не шучу.
Я кивнул.
— Я понимаю, на тебя слишком много всего навалилось, но обещаю… я тебе не солгал. Ни про нас. Ни про правду о нас с Региной. Я хочу, чтобы ты знала: пусть в первые дни я и поддался панике, теперь я окончательно пришёл в себя. Я буду бороться за наши узы, Ти. Я больше не позволю тебе уйти.
Она спрятала лицо в ладонях, и её тихие рыдания отозвались острой болью в моей груди. Пол под ногами начал мелко дрожать — моя сила начала просачиваться наружу, а энергия в центре закружилась вихрем. Если она не перестанет плакать, я, скорее всего, случайно разнесу её дом. По крайней мере, у меня хватило самообладания убедиться, что ей самой ничего не угрожает.
Огромные серебристые глаза теперь были прикованы ко мне, и хотя слёзы всё ещё лились, она больше не рыдала.
— Ты так изменился, — прошептала она. — Иронично, что потребовалась настоящая тьма, проникшая в твою душу, чтобы наши узы наконец сработали. Мне не достался светлый и добрый Луи. Мне достался вот этот крутой и пугающий Луи.
Я усмехнулся, сделав шаг к ней, потому что просто не мог иначе.
— Я всегда был пугающим, ты же знаешь.
Она хмыкнула, вытирая слёзы кончиками пальцев.
— Да, ты всегда был пугающим, но теперь в тебе есть какая-то грань, которой раньше не было. Тьма, ставшая частью тебя. И я гадаю, почему…
Я закончил её мысль за неё:
— Потому что ты — свет. Ты та, кто сдерживает мою тьму. К сожалению, это будет чертовски тяжёлая работа на всю оставшуюся жизнь, но я надеюсь, что ты решишь за неё взяться.
Она на мгновение задумалась.
— Я хочу сказать «да». Каждая клеточка моего существа хочет сказать «да». Но сначала мне нужно разобраться со своим прошлым. Так что дай мне это время.
Я кивнул. Я сделаю всё возможное, чтобы не нарушить данное ей слово. Это меньшее, что я могу сделать.
— Сегодня я буду в Румынии, — сказал я. — В Святилище. Мы встречаемся там со всеми лидерами сверхъестественного мира. Если ты к тому времени примешь решение, я буду счастлив увидеть тебя там.
На этом я и остановился. Прежде чем она успела произнести хоть слово, я магией мгновенно оказался рядом. Подхватив её на руки, я прижался своими губами к её — всего лишь один короткий, мимолётный поцелуй — и поставил её на пол, после чего развернулся и вышел из дома.
Мгновение — и я открыл портал. И ушёл.
Оставив позади часть своей души.
Глава 18
ЭЛИЗАБЕТ ТЕРЕЗА МОНТГОМЕРИ II
Как только Луи ушел, из моей груди вырвался крик. Зная, что на моем холме я совсем одна, я позволила этому реву эмоций выплеснуться наружу. Я сама попросила его уйти… дать мне время… снова. Но теперь, когда его не было рядом и его энергия больше не заполняла собой каждый дюйм моей жизни, я чувствовала пустоту.
Слабость просочилась в самое нутро, но я заставила себя выпрямиться, магией натянула одежду и сделала именно то, что обещала. Мне нужно было разобраться со своим прошлым.
Портал привел меня домой — туда, где были похоронены мои сестра и родители, к старой ферме в Абердине, штат Миссисипи, где я провела юность. Ферма всё еще принадлежала мне. Я оставила её как есть, потому что не могла заставить себя вернуться, но и избавиться от неё тоже не могла.
Игнорируя старый дом, я направилась к кладбищу, где покоились все мои предки. Оно находилось в самом конце участка, за полями диких цветов. В мое отсутствие здесь всё заросло и вышло из-под контроля. И мне это нравилось. Именно так и должна выглядеть природа.
Магия удерживала траву у надгробий, и я замерла у калитки, чувствуя, как сердце колотится в груди. После смерти Регины я возвращалась сюда лишь однажды — чтобы похоронить родителей.
Худшая дочь и сестра в мире — но мне было слишком больно осознавать, что они действительно навсегда исчезли из моей жизни. Перед тем как войти, я заколебалась и отвернулась. Я побежала по полям, как в детстве, касаясь руками цветов.
Мое любимое старое дерево всё еще стояло на своем месте, укрывая мир тенью. Я забралась на его толстые корни и стала смотреть на облака. Луи постоянно находил меня здесь. Все те миллионы раз, когда он утешал меня, защищал, заступался перед обидчиками…
Даже до того, как у нас пробудилась сила, я всегда была «бедной родственницей» среди супов — дикаркой, которая не признавала правил и любила яркую одежду. Регина вписывалась в общество лучше, но и она всегда оставалась немного в стороне. В нашем детстве люди очень строго судили по социальному положению.
Воспоминания нахлынули на меня — те самые, что я заперла на замок и не выпускала много лет. Но здесь, среди знакомых запахов, у любимого дерева, в доме, от которого я сбежала, хранилище открылось.
Одним из самых сильных воспоминаний — не считая дня встречи с Луи и дня гибели моей семьи — был тот день, когда он сказал мне, что идет на свидание с Региной. Я тогда только закончила колледж для супов и валялась под этим самым деревом…
— Ти!
Я подняла голову на крик и огляделась. Вскоре показалось раскрасневшееся лицо Луи, и мне пришлось прижать руку к груди, чтобы унять сердце. То, как мой лучший друг влиял на меня, было просто безумием. И с каждым днем это чувство становилось всё сильнее.
Подойдя, он одним рывком поднял меня на ноги. Он возмужал, стал намного выше меня, его плечи были широкими и крепкими.
— Она сказала «да»!
Я захлопала глазами, чувствуя, как что-то темное скользнуло по телу и тяжелым комом осело в животе.
— Кто сказал «да»?
Луи ходил на свидания с девушками,
