мешок в угол, смочила полотенце в спирте и обтерла лорда, откинув в сторону одеяло, прикрывающее обнаженные бедра. Даже в таком плачевном состоянии Селестин оставался невероятно красивым мужчиной. Присев на край лежанки, я осмотрела длинные ноги, покрытые черными венами. Протянула руку и несмело коснулась колена, заскользила пальцами вверх по внутренней стороне бедер к паховой зоне.
Мне одновременно было страшно и азартно. Я нервничала, боясь приступить к намеченному и желала этого с не меньшей силой. Такие противоречия тормозили меня, но остановить не могли.
Не особо надеясь на результат, я погладила Селестина по его обнаженному достоинству, ощущая пальцами бархатную кожу. Несмотря на боевой настрой мне было страшно. Я не верила в положительный результат задумки. Но когда от моей ласки плоть лорда затвердела, я не поверила собственным глазам.
«Спасибо Демиургам, что создают людей во всех мирах по своему подобию, на базе единого шаблона», — обрадовалась я тому, что у мужчин миров земного типа их достоинство работает одинаково.
— Кира, мужика ты в боевое состояние привела. Молодец! А дальше что?
Я стащила с себя тунику, по обнаженной коже скользнула прохлада, заставив поежиться. Села на ноги к Селестину, и на этом решимость меня покинула. Я прекрасно знала, что нужно сделать, но боялась. Я гладила красивый, большой орган, не решаясь приступить к действию. Зубы стучали от страха, я медлила. Не могла заставить себя сделать это.
Неожиданно Селестин открыл синие глаза с черными прожилками и уставился на меня. Его взгляд скользнул на мою шею, и зрачки лорда тут же вытянулись, а черты лица заострились.
— Дарр хаш шиэрр? — гортанно спросил лорд на непонятном языке.
Он окинул мою обнаженную фигуру заинтересованным взглядом. Пристально изучил, где находятся мои руки, и вновь уставился мне в глаза. Звериный, полный подчиняющей силы взгляд, обжег. Сейчас на меня глазами лорда Индарэш Селестина смотрело опасное, древнее чудовище. Под хищным взором лорда я замерла, как кролик перед удавом, боясь пошевелиться, боясь спровоцировать проснувшегося зверя.
Молниеносный рывок и я, вскрикнув, уже лежала прижатая лордом к лежанке. Испугавшись, попыталась отпихнуть Селестина, но он перехватил мои руки и завел их над головой, сжав, словно в нежных тисках, не позволяя двигаться.
— Ма дарр шиэрр! Ма дарр… — протянул он и впился в мои губы жадным поцелуем.
Поцелуй был требовательным. Он подчинял, не позволяя отстраниться. Селестин был настойчив, он целовал властно, собственнически, заявляя на меня права. Его напористость, подавляя меня, подчиняла его воли и желанию. Я чувствовала, что мой лорд был и мой, и не мой одновременно. Мягкие, такие знакомые губы Селестина дарили жесткую ласку.
Лорд, не прерываясь, жадно целовал, а свободной рукой гладил моё тело. Его настойчивые пальцы нежно прошлись по груди, ставшей крайне чувствительной, вызывая стон. Внизу живота потянуло, и я прильнула к Селестину. Его рука скользнула мне на поясницу и с нажимом прошлась по позвоночнику вниз, огладила бедро и, кружась, вызывая толпы мурашек, поднялась к груди.
Мягкое, еле ощутимое поглаживание соска в сочетании с настойчивым, яростным поцелуем вызвали у меня сильное желание. У меня не осталось уже мыслей. Лишь одно желание. Первобытное стремление слиться в единое целое с мужчиной.
Со стоном я выгнулась, прижимаясь к Селестину и обхватывая его бедра ногами. Лорд прервал поцелуй. Отстранившись, он погладил пальцами ожерелье на моей шее.
Вот странность. Я не любила носить украшения, а про это ожерелье совсем забыла. Не чувствовала его, не ощущала.
Селестин еще раз провел по украшению, и от него стал исходить свет, отражающийся на лице и глазах лорда. Довольно улыбнувшись, Селестин заглянул мне в лицо своими звериными глазами и гортанно спросил:
— Шиэрр мурд ма дарр?
— Я не понимаю тебя, — хрипло прошептала в ответ.
Селестин моргнул, и его глаза стали обычными. Он посмотрел на мое светящееся ожерелье и, положив на него руку, произнес:
— Нареченная дракона, ты принимаешь его жизнь в дар?
У меня за секунду пронеслось множество мыслей. Начиная от: «Что это значит? Зачем? Для чего?» и заканчивая «А чем мне это грозит?» Но обдумать, что же мне сказать, не успела, ответ с губ сорвался быстрее.
— Да, — вздохнула еле слышно.
Селестин только этого и ждал. Со словами: «Моя», он резко вошел в меня. Тело прострелила боль, вызвав слезы. Мой вскрик перекрыл собственнический поцелуй. В следующее мгновение сквозь зажмуренные веки я увидела, как полыхнул яркий свет, и боль отступила, а в мое тело вместе с удовольствием хлынула магия. Я выгнулась и вжалась в Селестина, вбирая его в себя еще глубже. Лорд задвигался все ускоряясь, а я вторила его движениям.
Открыла глаза и посмотрела в яркие сапфировые глаза Селестина с вертикальным зрачком.
Я сама потянулась и поцеловала лорда, краем сознания отметив, что черные вены отступили с лица. Мне хотелось большего. Не удержавшись, слегка прикусила Селестину губу. Он рыкнул и ускорился, вбиваясь в меня, усиливая желание. Я растворилась во взаимном удовольствии. Чувствовала не только свое наслаждение, но и возбуждение Селестина. Меня накрывали волны удовольствия, с каждым разом накатывали с новой силой, бурля в крови огненной страстью. Я уже не могла понять, где я, где мои чувства и ощущения, а где эмоции и чувства Селестина.
Губы лорда были везде. Он ласкал мои закрытые веки. Мягко целовал уголок моих губ. Влажной дорожкой спускался по шее к ключицам и ниже, дальше к чувственной груди. Селестин прихватил горошинку соска, втянув его, а меня тряхнуло, выгнув дугой от желания. Застонав, я сильнее прижалась к лорду, а он, зарычав, задвигался еще быстрее.
Не выдержав, я потянула Селестина на себя и уже сама с упоением впилась в его губы. Он освободил мои руки, и я, обвив лорда за шею, целовала его с такой самозабвенной страстью, что эмоции у нас сорвало одновременно.
Движения Селестина стали резкие, быстрые. Он входил глубоко, сжимая меня в объятиях и не разрывая поцелуя.
— Моя шиэрр!
Услышала я жаркий шепот лорда, и меня накрыло цунами наслаждения. Мир взорвался миллиардами звезд удовольствия. Я перестала существовать, растворившись в этом экстазе: одном на двоих.
Чувство заполненности и принадлежности желанному мужчине вызвало пьянящую эйфорию. От ощущения счастья на душе стало уютно. Возвращаться в реальность я не хотела, поэтому так и парила на волнах блаженства в крепких объятиях Селестина — в том космосе, куда нас забросило.
Глава 43
Дамирэш Кьен аль Драгон, кронпринц Артании
Сутки назад
Хлопнула дверь в библиотеку, и в сторону принцев, сидевших за столом со свитками,
