скептически посмотрела на расползающуюся по телу лорда черноту отравы, и предложила:
— Лорд Индарэш, а давайте я попробую вам еще раз передать энергию через поцелуй?
Моё предложение Селестина вдохновило. Он даже взбодрился, посмотрел на меня таким горящим заинтересованным взглядом и так предвкушающе-соблазнительно улыбнулся, что у меня покраснели щеки.
— Я не против, Кирьяна.
Захотелось закатить глаза. Все же мужчины, в любом мире, такие мужчины. Лежит с температурой, болезный, но как только стало немного получше туда же — заигрывать.
Целовались мы долго. С упоением. Начали с легких касаний, таких невесомых, словно крылья бабочки. Нежная ласка завораживала, увлекая, заставляя забыть обо всем. Мягкие губы Селестина стали настойчивее, и поцелуй внезапно стал страстным, как наш стихийный огонь. Он горячил кровь. Распалял желание, став всепоглощающим. Мой мозг отключился, оставив лишь чувство безумного притяжения и желания.
Очнулась я, услышав стон лорда.
— Лорд Индарэш, вы опять повредили повязку, — с сожалением вздохнула и потянулась за перевязочным материалом. — На плече вновь открылась рана.
Быстро сменив Селестину повязку, я напоила его теплой водой. Уставший, но довольный лорд спокойно заснул. Я тоже вырубилась, стоило моей голове коснуться подушки.
Мне казалось, что я только закрыла глаза, когда меня разбудил странный звук. Селестину стало совсем плохо. Он впал в беспамятство и метался в бреду. Черная сетка яда расползлась на шею и скулы.
Нужно было признать, лечение поцелуями давало кратковременный эффект, но не излечивало. Срочно требовался другой метод лечения.
Глава 42
Кира
Селестина лихорадило. Черные вены почти полностью покрыли его тело. Он горел от температуры, я обтирала его спиртом, но это уже не помогало. В какой-то момент я попыталась поцеловать лорда, но какого-то эффекта не случилось.
Кажется, моя магия перестала действовать, или её передача Селестину была слишком медленной, и она не справлялась со скоростью распространения яда в теле лорда.
«Что же мне делать?» — отчаяние разрывало мою душу на части.
Я жалела, что мы не на Земле, что у меня нет привычных мне таблеток. Хотя, думаю, будь мы на поверхности, а не где-то под землей, Селестину помогли бы целители. Собственная беспомощность вызывала злость, но я ничего не могла сделать.
«Ну ведь должно же что-то быть! Должно!»
В голову хаотично лезли разные безумные идеи, я хваталась за них как за спасительную соломинку. Но стоило мне хорошо их обдумать, понимала, идеи неэффективные.
Я обладала самой мощной силой огня, но я не могла ничем помочь дорогому мне человеку. Сейчас, когда Селестин был в шаге от смерти, я поняла, что он мне нужен, что я не могу и не хочу его потерять.
В какой-то момент в памяти всплыла недавно пройденная тема по «Основе боевой магии». Помню, как профессор хотел меня подловить из-за моей рассеянности на паре.
Я быстро перебрала методы наполнения магией резерва пострадавшего мага и дойдя до третьего…
— Искусственно-естественный метод… Метод близости магов… — прошептала в шоке.
Неверяще уставилась на Селестина. Кажется, я нашла для него спасительный выход. Всплеск радости сменился сомнениями, а за ним пришло отчаяние.
Как такое можно осуществить? Все хорошо в теории, но близость с мужчиной находящимся в беспамятстве невозможна. Или?..
— Кира, ты сошла с ума, — со вздохом вынесла я себе диагноз.
Идея была безумной. Но, порой, именно такие и срабатывают в нестандартных ситуациях.
Стоило принять решение, как меня накрыл страх уже другого толка. Осознание, что мой первый раз в этом теле я инициирую сама, вызывал у меня панику до зубной чечётки. Наверное, поэтому я решила, что мне нужно помыться. Это Селестин у меня был много раз давно «вымыт» спиртом при обтирании, ведь я раздела лорда, оставив на нем лишь бинты.
Единственный источник воды был, по моим внутренним ощущениям, в двадцати минутах от нашего с лордом пристанища. И, разумеется, купаться в нем я не могла.
Постояв возле бассейна с чистой водой, поняла, что мне нужна тара, чтобы помыться. Подумав, решила пройтись по коридору вдаль. Не знаю, что хотела там найти, страх этого места постоянно меня угнетал, но не сейчас. Страх иного толка вытеснил все остальные. Потому я решительно зашагала вперед.
Длинный, пустой коридор закончился поворотом и дверью. Открыв её, я вышла в новый, большой коридор, наполненный множеством дверей. Проверив, чтобы на моей двери не было запирающего замка, я оторвала болтающийся лоскут от моего платья и на всякий случай намотала его на ручку. И отправилась исследовать это помещение.
Найденный коридор больше напоминал обжитый людьми, хоть и покинутый. Складывалось такое ощущение, что мы с Селестином вообще находимся в каком-то техническом или запасном коридоре.
Я прошлась по коридору, заглядывая в каждое помещение. Это были кабинеты и лаборатории полные всяких полезностей. Во-первых, я нашла мешковатую целительскую тунику. Осмотрела её скептически и решила переодеться. Там же были найдены шлепанцы, похожие на наши вьетнамки, но деревянные. Неудобно до жути, зато не босиком. Во-вторых, в одной из лабораторий, среди колб, железных кружек и банок я нашла сухари. С восторгом засунула каменный сухарик в рот, даже не подумав, что он может быть отравлен. Голод напрочь отключил голос разума. Но сухость еды не позволила даже разгрызть сухарик, пришлось его сосать как леденец.
Но самой главной моей находкой после сухарей стало обнаружение обшарпанной, латунной ванны в другой лаборатории. Моему восторгу не было предела. Там даже находился работающий водопровод. Спустив застоявшуюся, ржавую воду, набрала чистую и подогрела уже проверенным способом. Правда, вновь перестаралась. Пока вода остывала, я прошлась еще по помещениям, но не обнаружила ничего полезного.
Пока я бродила, вода остыла до приятной температуры, и я, скинув запачканное платье, с блаженством залезла в воду, сожалея, что нет хотя бы маленького кусочка мыла.
Понежиться, полежать в ванне я не могла себе позволить. Как могла смыла с себя пыль и грязь я, ежась от прохлады, вылезла из теплой воды. Полотенца не было, и пришлось натягивать тунику на голое тело. Я перестирала нижнее белье и повесила в углу на просушку.
Собрав в мешок, найденный на полке в лаборатории, холщовые полотенца, сухари, железные кружки и миски, их я тоже помыла заранее. Набрала в большую бутылку из толстого стекла воды и отправилась обратно. Меня ждал Селестин.
Чем ближе я подходила к нашему с Селестином «логову», тем сильнее нервничала. Оставалась слабая надежда, что пока я отсутствовала, ему стало лучше.
Не стало.
Селестин метался в бреду бормоча что-то неразборчивое. Его трясло от лихорадки. На лбу выступил пот.
Сзрузив
