набок, спросил лорд Самиршель.
— Это логично согласно последним событиям. В любом случае, проверить не помешает.
Хлопнула дверь в библиотеку, и к ним вошел офицер из королевских псов.
— Разрешите доложить? — вытянулся мужчина перед Кьеном, косясь при этом на лорда Самиршель.
— Докладывай, — разрешил глава Тайной службы, когда Кьен кивнул.
— По убийству. Погибшая — женщина возраст приблизительно двадцать лет. По предварительным данным, смерть наступила в половине восьмого вечера. Жертву оглушили магией, а потом убили ударом в сердце. Установлено орудие убийства — это сабля.
— Кто жертва, смогли определить?
— Да. Её опознали по характерному клейму на шее под волосами. Жертва девица из цветника Мадам Фло.
— Адепты ДАМ таскают в академию шлюх? — лорд Самиршель с удивлением посмотрел на Кьена.
— Нет. Я бы первый об этом знал.
— Тогда мне, тем более, не понятно, что куртизанка делала в академии? Для чего она проникла сюда и, главное, из-за чего её убили? А как с этим связано исчезновение лорда Индарэш и адептки? Одни вопросы и никаких ответов.
Лорд Самиршель поднялся и начал расхаживать из стороны в сторону, при этом хмурясь и что-то неразборчиво бормоча.
— Мне кажется, что это все звенья одной цепи, — сообщил Скай свои предположения. Бледный, он опять сидел, зажимая себе нос.
Принц Скай постоянно пытался установить ментальную связь с Кирьяной, но все, на что его хватало, так это определить, что она жива. Кьен видел, что ледяной измотан сверх меры, но из упрямства продолжал пытаться создать связь.
«Всем срочно нужен перерыв».
— Лиан, распорядись подать сюда на всех завтрак и много кофе, — Кьен растер лицо, а потом добавил: — Даже знаешь… Организуй для всех королевских псов стол с легким перекусом и горячими напитками. Люди полночи работают, им нужен перерыв на кофе. Горячий кофе должен быть на столе постоянно.
— Будет сделано, Ваше Высочество, — произнес второй друг из свиты Кьена.
Натан Лиан маркиз ар'Виранский вышел выполнять распоряжение, а Кьен задумался. Упоминание следователем Мадам Фло воскресило в памяти рассказ Кирьяны о её приключениях в трущобах и неожиданном маленьком помощнике.
— Скай, а ты помнишь, как именно нужно вызвать того беспризорника?
— Помню. Думаешь, стоит расспросить?
— Ну лишним точно не будет, — нахмурился Кьен. — Не нравится мне все это, брат. Кто-то ведет закулисную игру на своих условиях. И этот кто-то играет против династии.
Глава 40
Кира
Меня замутило, как только я сняла с Селестина лохмотья. Это было ужасно. От его левого плеча, пересекая ключицу и грудь, вниз к ребрам на правую сторону шли глубокие борозды. В обильно кровоточащих рваных ранах виднелась белая кость.
— Нужно обработать… — сдавленно произнесла я, вспоминая, что, кажется, видела в этой комнате шкаф с медикаментами. — Я сейчас. Потерпите.
Вскочив, я бросилась в угол, в котором видела нужный шкаф. Он действительно оказался там, где я его заметила и, хвала местным богам, содержал нужные мне медицинские принадлежности. Бинты, ватные тампоны, марлевые салфетки, все это хранилось с закрытых железных банках. На отдельной полке стояли и лежали перевернутые, чудом не разбившиеся, стеклянные флаконы с лекарствами. Каждая такая банка содержала наклейку с надписью.
Порывшись, я смогла найти спирт. Схватив банки и бутыль со спиртом, я рванула обратно к Селестину.
Он выглядел паршиво. Ему становилось хуже с каждой минутой. Дышал он хрипло, тяжело. На лбу Селестина проступила испарина, щеки алели нездоровым румянцем, а глаза покраснели и слезились. Я видела, что ему тяжело сидеть. Сказывалась потеря крови.
Меня саму начало потряхивать от нервного напряжения. Чтобы не впасть в истерику и, хоть немного себя отвлечь, я начала говорить:
— Лорд Индарэш, я сейчас обработаю края раны спиртом. Может немного попасть и на саму рану и тогда будет жечь. Но вы потерпите.
Я открыла банку с марлевой салфеткой и только хотела взять её, как заметила насколько у меня грязные руки.
— Вот же ш!.. Антисанитария!
Зло схватила салфетку, смочила её в спирте и стала энергично тереть трясущиеся руки. Когда спирт попадал в ранки, я дергалась и шипела. Но закусив губу, чтобы не выть в голос, продолжала очищать ладони от грязи.
Обработав собственные руки, я принялась за Селестина. Крови, грязи и копоти на нем было много. Я старалась, чтобы спирт не попадал в открытые раны, но как не старалась, он попадал и щипал. Лорд вздрагивал, а я принималась дуть на поврежденные места.
— Жаль, что нет хлоргексидина. Так бы обработали открытые раны и исключили попадание инфекции. А с антибиотиком вообще было бы все отлично.
Досадуя, что нет привычной для меня аптечки, я наложила на жуткую рану лорда на плече и ключице марлю и начала бинтовать плечо.
— Почему спиртом не залила? — каркающим голосом спросил Селестин.
— Нельзя. Спирт обожжет края раны, и она будет плохо заживать, а потом еще и шрам останется.
— Шрамы меня не беспокоят, — попытался улыбнуться Селестин. — А Хлор… дин — это что за зелье?
— Лекарство. Обеззараживающее, — скупо ответила я, отметив, что на перевязанном плече проступили алые капли крови.
«Что же мне делать? Как остановить кровь?»
Я нервничала с каждой минутой все сильнее. Кровь не останавливалась. Пока дошла до ребер, пока их забинтовала, повязка на плече насквозь пропиталась кровью.
— Кирьяна, не плачь, — раздался шепот Селестина.
Он провел холодной рукой по моей щеке, стирая бегущие дорожки слез. Оказывается, я плакала и даже не замечала этого.
— Я не могу остановить кровь, — всхлипнула, с отчаянием смотря на мокрую от крови повязку. — Нужно перебинтовать плечо. Повязка уже промокла.
— Кажется, в когтях туманной кошки тоже был яд. Очень похоже на его действие, — тихо произнес Селестин. — От него нет противоядия, Кирьяна.
В шоке уставилась на лорда, не веря тому, что услышала.
— Нет. Так не может быть, — отрицательно замотала головой и затараторила. — Не верю. Сейчас я вас поцелую, и все пройдет, как было с крыльями. Сейчас.
Я припала к сухим губам Селестина, целуя их и ощущая соленый привкус собственных слез. Лорд не сразу, но все же ответил мне. Вот только я не чувствовала от нашего поцелуя отклика. Не было страсти, эмоций, искры желаний. Были лишь обычные прикосновения и усталость.
Поцелуй я прервала сама. Отстранилась и, с трудом сдерживая истерику, произнесла:
— Потом еще попробуем полечиться поцелуем. Раны слишком серьезные, поэтому сразу и не подействовало, — я старалась говорить убедительно. — Вам нужно поспать. Я сейчас перебинтую плечо, вы ляжете и отдохнете.
Во второй раз перебинтовать плечо и наложить тугую, плотную повязку, у меня получилось быстрее.
При помощи ножа Селестина я отрезала
