значит?
Гейлен закатил глаза.
— Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Я и мечтать не мог о женщине, которая подходила бы мне больше, чем ты, — сказал он, и его лицо стало серьезным. — И я не хочу всё испортить. Из-за чего ты расстроена? Чем я могу помочь?
Мейв нахмурилась. Она вообще-то должна была злиться. Почему он вечно включает этого своего… своего рационального мужика?
— Для начала — устрой этих ребят на ночлег, пока они не сожрали нашу квартиру.
— Да ладно тебе, они не такие уж и плохие, — возразил он, отворачиваясь к щенкам, которые носились кругами.
— Да неужели? — саркастично протянула она, наблюдая, как один щенок жует её шторы в пол, а второй — ногу первого.
— Да, всё будет… нормально, — сказал он уже менее уверенно. — Эй, парни, — укоризненно позвал он. — Мы же договаривались.
Щенки его проигнорировали, продолжая сеять хаос с азартным визгом. Она поджала губы, отказываясь идти на уступки. Они не милые. Они — злобные маленькие машины разрушения. И их висячие ушки — ничто по сравнению с этим бардаком.
Улыбка сошла с его лица, и это кольнуло её в самое сердце.
— Мы теперь живем вместе. Я знаю, это другое, мы оба к этому не привыкли, — он поманил её двумя пальцами. — Давай, я уже большой мальчик. Как мне сделать переходный период проще?
Мейв поймала его пальцы и сжала в ладони.
— Я не хочу быть слишком резкой.
Но нужно было смотреть правде в глаза. Мейв устала за ним убирать. Он кивнул с серьезным видом, будто делал мысленные пометки.
— Не будешь. Просто скажи. Не заставляй меня умолять.
Но ты такой сексуальный, когда умоляешь.
Мейв. Соберись. Не время сейчас, похотливая ты гоблинша.
Усмехнувшись, она встретилась с ним взглядом.
— Клади вещи на свои места. Грязную одежду — в корзину, а не рядом с ней. Посуду — в раковину. Закуски — обратно в шкаф. Я люблю, когда на столешницах нет хлама.
Гейлен поморщился.
— У меня с этим реально плохо, прости. Дома я следил за своим дерьмом, но, наверное, с моей стороны нечестно ждать, что ты всё сделаешь просто потому, что ты… здесь. Обещаю, с этого момента я буду стараться.
Из гостиной донеслось милое рычание и невинный скулеж. Когда они вообще успели смыться? Сердце Мейв потеплело от этих звуков. Она перегнулась через спинку дивана и нашла источник возни: щенки тусовались в щели между кофейным столиком и диваном. Все трое были черными, с очаровательными розовыми пятнышками на носах. Опять же — как их различать?
— Они милахи, правда? — подразнил Гейлен.
Мейв вздохнула, когда один из них плюхнулся на… спину, выставив розовое пузико, а братья напрыгнули сверху, игриво покусывая его за уши и лапы.
— К сожалению, да. Но если ты не получишь это повышение после такого… — Она глубоко вдохнула. — Я лично наведаюсь к твоему боссу.
Он рассмеялся, и на его губах заиграла одна из её любимых улыбок.
— Вот за это я тебя и люблю. Готова выплеснуть ярость на любого, кто этого заслуживает.
Гейлен протянул руку, притянул её к себе и обнял. От него пахло теплом, специями и чем-то безумно вкусным.
— Кто-то же должен, — пробормотала она ему в рубашку.
Он начал смеяться, его грудь подрагивала под её щекой. Она отстранилась, готовая шутливо обидеться и прижаться к нему снова.
— Прости, прости, неудачный момент, — извинился он. — Просто я вспомнил: когда я стащил тебя с того парня… ты просто… ты отключилась, как кошка, когда её за шкирку берут.
Он снова рассмеялся — глубоким, рокочущим смехом, от которого по её коже побежали мурашки. Ну вот как в нем уживается такое несочетаемое?
Что еще оставалось Мейв, кроме как смеяться вместе с ним, заново переживая тот момент? Смех утих, и она посмотрела на него снизу вверх, вспоминая, каким идеальным джентльменом он был весь вечер… пока она не пригласила его войти. А потом он, конечно, оттрахал её всеми возможными способами, и, ну, после такого она уже не могла его отпустить.
— Знаешь, если бы тебе не нужно было сейчас ломать голову над тем, как утихомирить трех щенков, возможно, я бы позволила тебе извиниться более… физическим способом.
Его лицо буквально вытянулось от разочарования, когда она отстранилась. С торжествующей злодейской ухмылкой она чмокнула его в губы, пожелала им всем спокойной ночи и ретировалась в свою свободную от собак спальню, где и нырнула под одеяло.
Пробуждение было медленным. Оно подкрадывалось к чувствам, пока не коснулось Мейв настолько, что она разомкнула веки. Гейлен, теплый и сонный, лежал рядом, дыша ровно и размеренно.
Она зевнула. Какого черта она проснулась в… Взглянув на часы, она сфокусировала затуманенное зрение: на нее пялились безбожные 03:15.
Тихо вздохнув, она расслабилась, опустила голову на подушку и оглядела темную комнату. Цокот когтей по паркету заставил её вздрогнуть. Она села в кровати — и тут же застыла.
У самой двери спальни три пары… ярко-красных светящихся глаз не мигая смотрели в её сторону. Ну… по крайней мере, они не грызли шторы.
С широко раскрытыми глазами, уверенная, что это всё еще сон, она снова легла и уставилась в потолок.
Что за херня?
Она придвинулась поближе к Гейлену, ища защиты в его тепле. Он что-то пробормотал и перевернулся, давая ей место, чтобы прижаться. Он обнял её за спину, и она с облегчением выдохнула. Так она чувствовала себя в безопасности. Глаза сонно слипались, мысли путались — пелена сна становилась всё тяжелее. Она уже и не помнила, почему проснулась.
И почему она вообще беспокоилась о безопасности?
Стук когтей по дереву снова заставил её очнуться, и она вспомнила. Щенки охраняли дверь.
Это было бы мило, если бы их гребаные глаза не светились так ярко, что отбрасывали тени на пол.
— Это ненормально, — бессвязно пробормотала она, когда сон окончательно потянул её на дно. Гейлен крепче прижал её к себе, и она больше не могла сопротивляться.
Просыпаться следующим утром было куда приятнее под лучами солнца, пробивающимися сквозь шторы. В груди всё ещё ворочался неприятный комок тревоги. Она села: кровать была пуста, комната тоже. Дверь закрыта, и никаких следов трех щенков.
Может, это был просто сон? Плоды её тревожности из-за собак, принявшие такую форму, пока она спала. Да, точно.
— Это звучит логичнее, чем светящиеся глаза, верно? — пробормотала она себе под нос.
Она потянулась, выбралась из постели и, зевнув, открыла дверь. В квартире была тишина.
Нахмурившись, она вернулась к прикроватной тумбочке и проверила телефон,
