class="p1">— Лучик! — вскричал ледяной пёс.
Лючия хотела попросить Айзека не вмешиваться, но не смогла вымолвить ни словечка.
ГЛАВА 27. Битва
— Ко мне, псина, — прозвучал хриплый и неприятный голос.
Будь Айзек настоящим псом, непременно бы прильнул к земле и пополз, в ужасе от необходимости подчиняться, хотя обращались и не к нему. Будь Айзек прежним беззаботным щенком-хранителем с весёлыми искорками в голубых глазах — он бы в страхе убежал, ища спасения на небесах.
Да что там! Будь Айзек ледяным псом, таким, как месяц назад, он бы развернулся и рванул защищать Милори, и только Милори. Больше никого не существовало. Или он и вовсе бы тут не появился. Но теперь он кинулся на защиту своей подруги, потому что это было неправильно — отдавать свой единственный Лучик света на растерзание какому-то обезумевшему от жажды власти ангелу. Серые, чёрные, белые перья летели в стороны, щекоча нос и пасть, мелькали в полёте сильные руки и тёмные одежды Бентона, изредка виднелась бело-рыжая шёрстка Лючии. Хранительница не отступала. Не такой у неё был характер, чтобы отступать! И Айзек, вдохновлённый её примером, нападал всё яростнее. Прыжок, рвануть зубами на себя, вывести из равновесия, отскочить.
Прыжок, рывок…
Пасть наполнили перья. Айзек отплёвывался от них сколько мог. Но тут в бок его ударило чёрное тельце пуделихи. Она дралась как бешеная, отдаляя ледяного пса от хозяина, а Айзек мог лишь уворачиваться. Принципы всё ещё не позволяли ему бить тех, кто меньше и слабее.
— Убирайся! Прочь, прочь! Не мешай моему господину! — кричала она.
— Ирика! — гаркнул Айзек. — Уйди с дороги!
Пришлось всё-таки оттолкнуть её лапой. Ирика отлетела в сторону — не слишком далеко, потому что Айзек не настолько сошёл с ума, чтобы ударить всерьёз. Но проклятая шавка не оценила его жеста — она тут же вернулась, оскалив мелкие белые зубы, и вцепилась Айзеку в ухо. Он стряхнул её и попытался сковать льдом, но магия чёрной мерзлоты плохо слушалась его.
— Держись, трезорка, — раздался поблизости насмешливый голос.
И из ниоткуда возник лис. Он вклинился между Ирикой и Айзеком.
— Привет, моя красавица, помнишь меня? Ну-ка будь моей послушной девочкой, — пропел Вилли. — Иди спасай свою любимую, герой, — обратился он к ледяному псу, когда убедился, что пуделиха ему подвластна.
В другое время Айзек бы поблагодарил, да только ему было некогда. Он вернулся туда, где бились Бентон и Лючия.
Вернее, они даже не бились. То, что между ними происходило, выглядело настолько странно, что Айзек замер, оскалив клыки. Они словно опутывали друг друга, и трудно было разглядеть, где в этой переплетающейся мешанине света и тьмы Лючия, а где — Бентон. Но вот чёрные крылья распахнулись во всю ширь — и закрылись, будто лепестки огромного бутона. И в воздухе повис чёрный ком, ничего общего ни с ангелом, ни с собакой не имеющий. Страшный. От него веяло смертельным холодом. Вместо лица — ужасная морда, вместо рук то ли лапы, то ли крючья. Но в голове Айзека было лишь одно: там, внутри, его Лючия, его маленькая верная подруга, смешная позитивная шавка, бесстрашная и безгранично добрая хранительница, без которой весь этот мир совершенно точно потемнеет и утратит всякий смысл!
— Лучик! — закричал Айзек перед прыжком.
И тогда луч света вырвался из холодного чёрного кома. Навстречу ему, слепя глаза и в то же время защищая от ледовой напасти. Коснулся Айзека, ласково согрел его, заставил зажмуриться.
— Встретимся, — прозвенел звонкий голосок Лючии. — Береги наших… пожалуйста.
— Лучик! — взвыл Айзек.
— Ничего-ничего. Главное, верь…
Голос затих, луч света пропал. Чёрный ком распался.
На землю упал… человек. В разорванном сером пальто, в растрёпанном красном шарфе, в изодранных синих брюках и босой. Сверху вместо снега сыпались мелкие и крупные перья — серые, чёрные, белые и пёстрые, все вперемешку. Айзек, пытаясь осознать всю катастрофу, ринулся вниз. Кругом отчего-то стало много хранителей, они напирали друг на друга, галдели, и некому было их остановить. Они кружили, словно чайки над рыбацкой лодкой, полной свежего улова. Лаяли, пищали, мяукали, рычали…
А над человеком склонилась человеческая толпа. Откуда-то их столько понабежало — праздных зевак, среди которых было немало пропащих! Никак не меньше десятка людей, помимо Кармина, Милори и Йонты. Айзек приземлился на все четыре лапы, широко расставил их и оскалил зубы.
— Он ещё опасен! — зычно вскричал он. — Не позволяйте людям подходить к нему слишком близко! Отгоните же их!
Он искал в толпе хранителей и хозяев свою Милори. Не хватало ещё потерять и её! Но Милори не находилась. В этакой куче собак немудрено было и собственный хвост потерять… Но вот постепенно толпа стала редеть. Хранители уводили людей едва ли не силой, уговаривали отойти — своих и чужих. Кто-то из хранителей устремился в небеса, и Айзек сморгнул непрошеную слезу, увидев, что у них это получается. Значит, во всяком случае свет Лючии подействовал на странную связь между Бентоном и хранителями. Они освободились. Теперь осталось лишь разобраться с поверженным врагом! Ещё бы понять, что с ним сталось и как надо поступить. Лючия наверняка знала. У неё был план. Только она не успела им поделиться. Или по своей привычке оценивать всё позитивно и выбирать лучший вариант — не подумала, что может просто исчезнуть.
Айзек повернулся к ангелу и обмер. Два человека всё-таки никуда не ушли — стояли в снегу на коленях и пытались привести ангела в чувство.
— Кто бы сомневался, — вздохнул пёс.
Ведь они теперь оба были его подопечные. Куда бы они ушли, если их хранитель здесь?
Он сказал на ухо Милори:
— Оставь его. Пускай сдохнет, злодей.
Он сказал Кармину:
— Всё равно ведь это не человек, это небесная сущность. Пусть развеется или убирается в Ледяные чертоги… или куда хочет.
Он сказал им обоим:
— Его надо оставить небесным силам! Уверен, он теперь лишён всякой силы! Из-за него мы потеряли Лючию…
Но Кармин осторожно ощупывал Бентона, а Милори положила ангелу на щеку узкую ладошку. И видно было, что он дышит.
— Он человек? — спросила Милори шёпотом.
— Не знаю, — буркнул Айзек. — Но говорил, что собирается стать чем-то вроде того.
Тут Бентон открыл глаза и прохрипел:
— Я не лишён силы. Я силён как никогда. Я могу навсегда порвать вашу связь с хранителями. А когда они все канут в небытие… я завладею всеми душами.
— Лежите, Бентон, — строго сказала Милори, — вы больны, вам надо лежать.
— Он злодей и притворяется больным, — гавкнул Айзек.
— Лючия видела в нём что-то светлое, —
