возразил Кармин. — Она не могла ошибиться.
— Он убил Лючию!
Но Бентон вдруг повернул к Айзеку голову и слабо улыбнулся. Пса поразили его длинные жёлтые зубы. Нет, не как у кролика. Как у хищной опасной твари — такой ещё не было на земле. Но там, в Ледяных Чертогах, возможно, водились и похуже.
— Нет, — сказал Бентон, — это она убила… ангела. Пыталась вытащить. Спасти. Но убила. Остался только я…
— Бентон, молчите, сейчас приедет врач, он вам поможет, — сказала Милори и снова погладила ангела по щеке. — Лючия не могла никого убить!
Айзек не выдержал, приблизился к нему и обнюхал.
— Он точно не человек. И точно не ангел. Я не могу понять, что он такое! Пахнет словно адский кролик, — сказал пёс. — Его надо прикончить, точно вам говорю! Если он завершит превращение в ту тварь, в которую хотел…
— Нет, — возразила Милори, — ты ошибаешься. Я верю Лючии. Она вернётся к нам, и скажет... Вот сейчас вернётся!
Айзек едва не заплакал. Как назло, он почувствовал, что в нём не осталось ледяной магии и он уж не может прогнать отсюда глупых людей силой холода. Прогнать и покончить с Бентоном самому, пока тот не оклемался и не встал. Ишь ты, хотелки у него какие!
— Даже я оттаял, — пробормотал Айзек. — А ты нет…
— Ему не хватило тепла, — сказала Милори. — Разве ты не видишь? Кармин, погляди, не едут ли уже врачи?
— Сюда так быстро не доехать, — ответил Кармин, но всё-таки поднялся с колен и обернулся.
Айзек вздохнул. Бентон, лежащий на земле, постепенно леденел и чернел. И Айзек боялся, что эта заразная, мерзкая чернота перекинется на его хозяйку. Когда она только-только избавилась от этой гадости!
— Я рада, что ты жив и что ты тут, Айзек, — сказала Милори, глядя мимо него. — Знаешь… я часто мечтала о том, чтобы у меня был пёс.
Она вдруг заплакала. Айзек не знал, чем её утешить. Он стал зримым и попытался ткнуться в плечо Милори носом. Она ахнула, когда увидела пса.
— Я представляла тебя именно таким, — сказала девушка вполголоса. — Жаль, что я не могу к тебе прикоснуться.
Бентон заворочался, привстал на локтях.
— Лежите, вдруг у вас что-то сломано, — забеспокоилась Милори.
Но было поздно. Бывший ангел стал огромной бесформенной тварью о четырёх костистых ногах и двух беспёрых крыльях. Хрупкие кости торчали словно спицы сломанного велосипедного колеса. Чёрные. Чёрные кости. И на тёмной звериной морде — огромные светлые глаза, молящие о прощении и пощаде. Последнее, что уцелело от Бентона.
— Это тварь из ледяного ада, — безнадёжно сказал Айзек. — Беги, Милори! Скорее!
Он знал, что его сил недостанет на то, чтобы задержать эту тварь. Но решил, что попытается.
— Нет, — сказала вдруг Милори, — я же вижу. Это Бентон. Зачем вы встали? Если у вас повреждена спина…
Какая же она глупая! Айзек взвизгнул, заметался, стараясь отогнать тварь от своей хозяйки, но чудовище протянуло к Милори лапу и простонало:
— Помоги.
Обманывает? Заманивает? Айзек не знал. Но бросился на грудь чудовищу и оскалился ему в лицо.
— Стой, — сказала Милори. — Я знаю, что делать.
Она зажмурилась — крепко, как это делают малыши.
— Я видела, когда рисовала. Видела тебя с белыми крыльями.
И из спины Бентона посыпались чёрные кости.
— Я видела тебя красивым, добрым, настоящим ангелом. Который приходит к детишкам и дарит подарки.
И чернота отступила с лица ангела. Оно было искажено мукой, нечеловеческой болью — о, Айзеку было известно, как страшно могут терзать хранителя адские твари! Но это было лицо настоящего Бентона. Затормозившего трамвай, чтобы спасти живую собаку. Предупредившего хранителей об опасности. Вестника, попавшегося в ловушку.
— Что с тобой было, Бентон? — спросила Милори, обнимая ангела.
— Я пошёл за псом человека, которому нёс весть. Этот человек пропал, а его хранитель вот остался. Так он сказал — этот пёс. Меня затянуло туда, откуда не было возврата, — забормотал Бентон. — Я не знаю. Я не помню. Пошёл спасать и понял, что вернуться уже не могу. Там было что-то чёрное, оно потянуло меня за собой.
— Адские кролики, — пробормотала Милори. — Айзек, что же ты молчишь?
Но Айзек, как ни старался, не мог произнести ни слова. Он и хотел бы рассказать хозяйке, как это скорее всего произошло. Движимый лёгкой завистью к псам-хранителям, Бентон очутился на земле и был захвачен чёрным холодом ледяного ада. Его обманули — не было никакого человека, была лишь бестелесная тварь, заманившая Бентона в Чертоги.
— Ничего-ничего, — сказала Милори точь-в-точь, как это говорила Лючия. — Ничего. Ты вернулся.
И ангел заплакал, опустив голову на её плечо. Она гладила его, перебирала пальцами перышки у основания крыльев, и шмыгала носом. Айзек тихо подвывал.
Вернувшийся Кармин ревниво спросил:
— Это ещё что такое?!
Айзек не мог ничего сказать. Он обеспокоенно завертелся на месте, пытаясь исчезнуть, чтобы заговорить — ведь в видимом людям состоянии он ничего такого не мог! И замер, когда рука Кармина легла ему на голову и погладила между ушей. Твёрдая, тёплая рука. Кармин с удивлением посмотрел вниз. Но ничего не сказал — только погладил уже по спине. По телу пса пробежалось приятное тепло.
Так Бентон снова стал ангелом, а Айзек превратился в живого пса.
— Чудеса, — сказал кто-то из вернувшихся к этому страшному месту людей.
— Чудеса, — отозвались голоса множества хранителей.
Налетел ветер, поднял ворох перьев — белых, только белых. Одно-единственное чёрное пёрышко легло Ирике на нос. Притихшая, испуганная, она сидела возле лиса и нервно облизывалась.
— Что ты глазами-то лупаешь? Тебе ещё предстоит у хозяйки прощения просить, глупая псина, — ворчливо сказал Вилли.
Бентон расправил крылья и оттолкнулся от земли. Он смотрел в небо, не отрываясь. Айзек знал, что там вестника ждёт суд, а может быть, и полное распыление. Но, кажется, Бентона это не пугало. Он медленно поднимался над землёй.
— Эээ, — сказал подоспевший врач, поправляя на плечах накинутую поверх белого халата тёплую куртку. — Впервые вижу, чтобы пациент улетал.
Но ангел уже пропал — растворился в серовато-голубых небесах. Тучи медленно расходились. Бледное солнце начало нехотя цедить тускловатый свет в зазоры между облаками.
С неба, хлопая ушами, летел Павил, а за ним — несколько вестников в белой одежде. Вид у них был такой же удивлённый, как и у доктора.
ГЛАВА 28. Последняя
Каждому известно, что дни перед большими праздниками проносятся так быстро, что сливаются в один большой, наполненный суетой, весёлый и волнующий день. Городок под названием Азури ощутил это нынче сполна. Вот только что начался
