сможет ли он смотреть вокруг с той же детской восторженностью, что сейчас? Или озлобится, потеряв веру в людей?
– Едва успел, – виновато сообщил присоединившийся к нам Серый.
– А, малец! – обрадовался Тихон, – вовремя подошёл. Поможешь нам навес нести. А то мне одному неудобно, а девку негоже нагружать. А ты, умница, командовать будешь. Без твоей помощи никак.
– Конечно, дядька Тихон, – с готовностью согласился мальчишка.
– Дядька Тихон?!
– А что? Ты меня надолго сторожить оставила, ну я и познакомился с хорошим человеком поближе. Весёлый он, интересный. Ты знала, что красный цвет не один на свете? Их, оказывается, аж тринадцать бывает! Черемной, багрец, мясной, кумашный… Эээ…
– Боканный, – подсказал Тихон.
– Стоп, – прервала я закадычных друзей, – я тебя по делу оставляла, а ты тут лясы точил оказывается?
– Одно другому не мешает! Я так Тихону и сказал, мол, убить тебя кто-то хочет. Кто-то неизвестный, – Серый особо подчеркнул последнее, дескать, не надо пока человеку про жену рассказывать.
– Ой дура-а-ак… – протянула я.
– Не обижай мальца, – вступился Тихон, – он же как лучше хочет. Да и втроём веселее будет душегубов искать, а?
Нет, я сдаюсь. Эти мальчишки, в каком бы возрасте они ни были, категорически не умеют быть серьёзными.
Глава 10
По-волчьи выть
Надея примчался задолго до рассвета и упоённо взирал на то, как мы изволим почивать. На самом деле, почивала одна я, давно забыв обо всех лесных опасностях и переложив охрану себя, любимой, на мужа. А иначе зачем выходить за монстра? Серый сидел, прислонившись спиной к стволу, с прикрытыми глазами, сложенными на груди руками и всю ночь следил за обстановкой. Если бы я была хорошей женой, я бы давно предложила ему сменить караул, чтобы волк тоже мог поспать. Но я замужем не первый год и прекрасно зналю, что, даже улёгшись под одеяло, Серый всё равно не доверит лагерь мне и не уснёт. А бодрствовать двоим не имеет смысла. По крайней мере, когда рядом есть третий.
Несостоявшийся грабитель непрестанно шмыгал носом, вертелся и пыхтел, всеми силами выказывая желание до гробовой доски беречь наш покой. Больше мешал, конечно. Но старания надо учитывать.
Пожитков у мужичка оказалось ещё меньше, чем награбленных ценностей. С собой он притащил две пары совершенно безразмерных штанов, как оказалось позже, украденных у купающихся в реке достопочтенных купцов, чьё желание находиться обнажёнными в обществе друг друга я никоим образом не осуждаю. Надею, упёршего портки, я не осуждаю тоже, тем более, что тряпки были явно дорогущие – от хозяев не убудет. Правда настолько уродливые и огромные, что ни носить их ни продать не представлялось возможным. А выкинуть просто жалко. Ещё Надея принёс кое-какую еду, среди которой обнаружился огромный и донельзя чёрствый крендель, торжественно врученный нам на завтрак. Я обрадовалась ему, как родному: вид мяса до сих пор вызывал тошноту, остатки сыра попахивали вчерашним содержимым желудка, а кашу я уже видеть не могла. Ничего более свежего и приятного на вкус пока прикупить не удалось. Надо признать, непредвиденная остановка в Малом Торжке меня больше радовала, чем беспокоила. Хоть поедим и поспим нормально, а охотники… Да не сыщут они нас за день в большом городе. Серый, напротив, беспокоился всё больше, явно не желая казать носу из спасительного леса. Да и вообще чувствовал себя обманутым и побеждённым: шутка ли? Злой и страшный оборотень не унюхал провонявшего дымом мужичка. Я тихонько посмеивалась над оным фактом, но, признаться, уверенность в непобедимости мужа слегка пошатнулась. И эта мысль обещала вскоре начать зудеть куда сильнее.
– А в Торжке ваши друзья живут, да? А они мне работу подыщут, да? А ничего, что я не слишком аккуратный, нет?
Заставить Надею замолчать оказалось непосильной задачей. Из-за давно опостылевшей кочевой жизни за возможность вернуться в город он хватался, как за последний пирожок в лотке. Неудачливый разбойник пытался принести хоть немного пользы, советуя и постоянно путая наиболее короткие тропки с наименее проходимыми, помогая мне перелезть через каждый мало-мальски неудобный сучок и боясь потерять спасителей из виду даже на долечку.
– Ой, а где же?… – испуганно озирался Надея в поисках Серого.
– Да здесь я, – донёсся из кустов недовольный голос.
– Вы, главное, не отставайте!
Надея успокаивался ненадолго, чтобы вскоре снова начать расспросы.
Мы старались болтать поменьше, только чтобы поддержать разговор. Незачем случайному попутчику вдаваться в подробности чужой жизни. Не то что бы мы считали, что Надея побежит искать наших преследователей в попытке выручить монетку… Хотя нет, Серый именно так и считал. Но всё равно предпочёл рискнуть и проводить бестолкового, помочь хоть мало устроиться. И на что надеялся, непонятно.
– Так, говоришь, разбойников в лесах развелось? – я попыталась увести разговор из опасного русла вопросов про семьи и друзей.
– Как собак! Особенно в последние годы, – с готовностью поддержал Надея, – всяко легче, чем по-честному работать. А народ нынче такой…
– А ты что же? – намеренно равнодушно поинтересовался Серый, – если разбойничать легче, что у тебя не заладилось? Неужто настолько с добычей не везёт?
Надея внимательно рассматривал носки сапог, сбивающие бусинки росы с папоротников:
– Не везёт, – вздохнул он, – ну как можно у стариков последние деньги отобрать? Они, может, ту муку на продажу со всей деревни собирали по горсточке. Или девки толпой едут. Весёлые! Песни поют, радуются… Неужто я в них… стрелой? Пусть им.
– Жалеешь народ, стало быть? – заключил Серый.
Надея обиделся, приосанился.
– Как жалею? Нет, не приучены мы жалеть. Всем есть надобно. И нам, разбойному люду, тоже. Просто не везёт мне на прохожих.
– А если повезёт, – возмутилась я, – то и пристрелить не жалко?
Душегуб вконец смутился. Серый заржал:
– Ничего-ничего, сейчас на найдём тебе какую беззащитную старушку, отберёшь у неё кошель и враз повеселеешь!
– Нет, ну старушек-то зачем? Ладно купец какой…
– Так ты ещё выбирать будешь?
– А чего вы… Говорили, работу честную найти поможете, а сами на грех подбиваете…
– Значит, всё-таки на грех? – удовлетворённо заключил Серый, – ты уж определись, тебя от разбойного ремесла коробит или просто с добычей не везёт.
Надея фыркнул и ушёл вперёд, показывая, что вовсе и не с нами идёт, а просто в одну сторону. Впрочем, вскоре притормозил, вернулся. Вид у него был покаянный. Как ни стыдно было признавать, что не ту дорожку выбрал, оступился, а приходится.
Мужчины… И почему они всякий раз пытаются казаться хуже, чем они есть?
Волк внутри мужа нервничал. Чем ближе к городу мы подходили, тем больше запахов гуляло в лесу. Зверю не нравилось, что унюхать те из
