борозды. Но трое наёмников всё-таки взяли оборотня в кольцо и потихоньку теснили в сторону главаря, расслаблено прислонившемуся к дереву. Лиховид грыз травинку и любовался на алое закатное солнце с таким невинным видом, будто оказался здесь совершенно случайно. Разбойник со сломанной рукой, прекратив баюкать обвисшую кисть и, видимо, вспомнив, что он убийца и душегуб, осторожно подкрадывался к Серому, прячась за более везучими спинами. Здоровую руку с дубиной он заносил для удара, когда я полоснула его поперёк спины мечом. Не успела удивиться удачному удару, разбойник избавился от помехи, впечатав меня в ствол ближайшей берёзы. Я осела, хватая ртом воздух и уже почти слыша треск черепа мужа…
Но Надея выбрал-таки нашу сторону. Избитого и напуганного, его так и бросили без присмотра. Не пытаясь встать, Надея на четвереньках подобрался к раненому мной мерзавцу и воткнул нож ему в колено. Разбойник пошатнулся и упал аккурат на остриё, чтобы послужить периной для следующего рухнувшего – Серый успел обзавестись выпавшей из чьего-то колчана стрелой и незамедлительно воспользовался новообретённым оружием.
Решив, что дальше медлить негоже, Лиховид и соизволил вступить в бой. Сразу стало понятно, что главарём его выбрали не за воловьи глаза и смоляные кудри. Разбойник шагнул вперёд, кивая паре подчинённых, мол, сам разберусь. Разбойники подобострастно отступили: один продолжал жать Серого со спины – волк следил за ним краем глаза, понимая, что без дозволения Лиховида смертельного удара ему не нанесут, но от подножки нападающий не удержится. Оставшийся пока без повреждений пока решил переключиться на более сговорчивую добычу. Я едва успела упереться ногами в два бездыханных тела, крест-накрест возвышающихся посреди полянки, и выдернуть прижатый ими при падении меч.
– Не тронь! – завопил Надея, кидаясь наперерез жаждущему общения со мной мужику. Жаль, не добежал. Улетевший от первого удара Серого головорез недолго пролежал без сознания. Ровно столько, чтобы помешать пробегавшему мимо Надее. Тот пошатнулся, упал на ещё не до конца пришедшего в себя врага.
Парочка подобралась что надо: трусливо визжащий Надея и ошалевший, с выкаченными глазами и мало что понимающий разбойник, уже пожалевший, что не остался в бессознательном состоянии до конца схватки. В общем, силы примерно равные. Чего не скажешь обо мне и моём нападавшем. Улыбающийся щербатым ртом мужик с остервенелым видом размахивал так и не выпущенной из левой руки здоровенной костью. Надо сказать, пугала она даже больше, чем мясницкий нож в правой.
А Серому приходилось всё хуже. Нарочито расслабленно двигающийся Лиховид наносил самые скупые удары. Ни зрелищной «бабочки», ни мелькающих перед лицом клинков. Шаг со здоровой правой ноги, бросок, удар. Стоило Серому увернуться, второй нападающий теснил его со спины, не давая передышки. Лиховид же без замаха и предупреждения бил снова: не с противником сражался, а играл со свиньёй на убой.
Серый держался. Но я видела, что каждый прыжок даётся ему всё тяжелее. Левую руку он прижимал к телу и старался не шевелить ей вовсе, в нескольких местах на рубашке алели порезы, испарина на лбу усиливалась, а глаза из золотых нет-нет, да на долю становились белёсыми, почти незрячими. Стоило ему превратиться в волка, и у врагов не было бы ни единого шанса. Но Серый медлил, позволяя загонять себя.
А меня, тем временем тоже прижали. Описав по поляне пару кругов, я так и не сумела ни убежать, ни утомить врага. Надея упрямо боролся с пришибленным разбойником. Помощи ждать неоткуда. Убьёт? Или что похуже?
– Куды ж ты, милка! Не боись, иди сюды, – глумился щербатый, приманивая меня пальцем.
– Я, дяденька, с незнакомыми никуда не хожу, – заявила я, стараясь потянуть время, – мама не велела.
Оперлась на меч, как старушка на клюку, и, тяжело дыша, добавила:
– Да и рожа у вас какая-то разбойная. Уж не хотите ли вы меня, дяденька, обидеть?
– А вот это ты верно подметила. Хочу.
– Так вам тогда мой муж горло перегрызёт! – заявила я.
– Прежде мы твоему мужу кишки выпустим и сожрать заставим!
У меня аж глаза пеленой заволокло. Глубоко внутри забурлила лютая ненависть, какой у женщины отродясь быть не должно. Тяжёлый меч больше мешал, я хотела отбросить его в сторону, но тело не слушалось и двигалось само по себе, набирая скорость. Ошалевший от наглости беззащитной жертвы разбойник остановился, не зная, что делать. Медленно, грузно, неуверенно направил на меня спасительную кость, позабыв про нож во второй руке. А мне того и надо. Куда бабе драться со здоровенным мужиком? Мы его хитростью! Я резко остановилась, кинулась в ноги противнику, сбивая его. Наверное, мужик и правда не хотел меня убивать. Уж очень медленным и испуганным он был. Но я его убить хотела, ой, как хотела! И ничуть не сомневалась в том, что смогу. Я оказалась верхом на враге в один миг. До упора вонзая меч в жирное пузо, я наклонилась к самому лицу щербатого:
– Я сама тебе кишки выпущу.
Я провернула меч в теле одновременно с предсмертной судорогой прижатого коленями тела. В нос ударила едкая вонь. Рукам было горячо и липко. Я поспешила отбежать подальше от трупа, медленно вдыхая прохладный вечерний воздух, успокаивая желудок, и наткнулась на ошалевший взгляд Надеи. Его противник тоже был посрамлён – отползал в сторону деревьев, признав поражение. Одухотворённый, но и сам едва живой, Надея вяло кидал в его сторону ветки, демонстрируя превосходство победителя. Наш помощник сморгнул, попытался подняться на ноги. Бой ещё был не закончен.
Серый стойко держался, уворачиваясь сразу от двух мечей. Сам он давно был безоружен, и только волчья ловкость и выносливость помогали не напороться на один из них. Лиховид терял терпение: расслабленный, неторопливо двигающийся главарь превратился в бешеного, визжащего сумасшедшего. Жажда всегда сводит с ума. Крови ли, чужого ли богатства. Раньше или позже, но сожрёт, проглотит того, кто слаб. А эти люди поддались ей давным-давно. Гнили заживо и не ведали, что не они жрут. Их.
Мужчины рубились из последних сил, но никак не могли справиться с тощим, ловким, по-звериному быстрым противником.
Надея запустил камнем в живучего разбойника.
Я с мечом наперевес бросилась к мужу.
Серый подхватил оружие хлестнул рукоятью одного врага, проламывая голову, и наотмашь резанул повреждённую ногу Лиховида.
Бандит молча осел на землю.
Но не зря Лиховида боялись на десятки вёрст окрест. Я оказалась слишком близко, да ещё и меч отдала. Кто бы упустил такую возможность?! Бандит нежно обнял меня сзади, кольнул остриём меча у пояса.
– Крепкий ты малый, не ожидал, – обратился он к Серому, –
