них, что таили опасность, становилось сложнее. Кто поручится, стоит ли на ближайшей поляне отряд наёмников или просто купцы заехали передохнуть, экономят на постоялом дворе?
Солнце давно означило полдень, и шаловливо выглядывающие из-за веток лучи становились всё рыжее, припекали по-особому, нехотя отдавая последнее на сегодня тепло. Вроде и печёт ещё, а кожей чувствуешь, скоро придётся накинуть на плечи плащ. Ноги отзывались приятной усталостью, обещавшей завтра вновь стать тупой болью. Я с наслаждением потянулась, твёрдо решив, сегодня я молодец – шла весь день и ни разу не пожаловалась. Поэтому на стоянке не буду делать решительно ничего. Пусть Надея откупается за нашу доброту: собирает хворост, готовит вечерять. Он вроде и не притомился вовсе, вон как бойко скачет через корни выворотней. Надея без умолку болтал.
– И зачем мы взяли его с собой?! – сетовал Серый, – хорошо же шли, своей дорогой. Нет, понадобилось пожалеть дурака. Только отвлекает своей вонью.
Я тактично умолчала, что взять Надею под крыло было, в общем-то, идеей мужа. Стоило узнать название деревни, из которой вёл род незадачливый грабитель, моим первым порывом было бежать в противоположную сторону и не оглядываться. Поразмыслив, я, конечно, убедила себя, что поступаем мы правильно и сам мужичок не имеет никакого отношения к трагедии, случившейся в Доедах. Судя по его рассказам, он и знать о ней не знает. А и хорошо бы не узнал. Спокойнее проживёт. Мужичок-то тот ещё оболтус, навряд соберётся в родные края, хоть и считает искренне, что через месяц-два обязательно разбогатеет и торжественно вернётся домой. Пусть ему.
Я успокаивающе погладила мужа по плечу:
– Не волнуйся так. Места уже прохожие, тут что ни вечер на какой-нибудь полянке селяне ночуют. Ты просто отвык от такого количества людей, – лес загудел одинокими деревьями, – запахов, – поправилась я. – В город придём, успокоишься.
– Или начну волноваться ещё больше. Ты права, отвык я от людей, – я кашлянула, – то есть, от всех, кроме тебя, любимая!
Я было хотела стукнуть подхалима, но Серый остановился, принюхиваясь, приложил палец к губам. Я послушно замерла – оборотень почуял кого-то нехорошего.
– Эй! – радостно завопил впереди Надея, – да там, никак, лагерь разбит! Можно к костерку попроситься!
И повернул к ближайшей поляне, с треском ломая ветки. Не бывать ему хорошим грабителем.
– Эй, люди добрые…ой…
С той же скоростью, что и к поляне, мужик летел обратно, даже не сообразив развернуться лицом в сторону побега. Запутался ступнями в папоротнике и с обиженным ахом рухнул на землю.
Кусты, из которых он только что выбежал, зловеще распахнули ветвистую пасть.
– Ба, кто тут? – насмешливо подал голос явивший себя здоровенный изрисованный рубцами тать. Кость, от которой он отгрызал последние волоконца мяса, вполне могла размерами сойти за булаву. – Никак это наш растяпа сыскался?
– Что, растяпа, попутал лес? Опять тебя учить, где кому ходить разрешается?
Второй выглянувший был ничуть не приятнее собрата. Дубинка, небрежно закинутая на плечо, дополняла образ.
– Отступай к лесу, – прошипел Серый, прикрывая меня спиной. Мужики не заметили нас пока только благодаря упавшему, приковавшему к себе всё внимание.
– А ну-тка… – начал бугай с костью, наклоняясь к дрожащему от страха Надее, – оп-па! Да у нас сегодня развлекуха!
Я грязно выругалась. К лесу отступить, разумеется, не успела и теперь видела лишь шевелившиеся на затылке мужа волосы. Кто другой решил бы, что это признак испуга. Но я знала, Серый готовится зубами прогрызать нам дорогу через поляну. Не завидую я двум мужикам, оказавшемся у него на пути.
Впрочем, мужиков было уже шестеро.
– Что тут у вас? – нескладно поинтересовались новоприбывшие, обеспокоенные долгим отсутствием друзей. – Ты погляди кака краля! – видимо, я тоже не осталась без внимания.
Вперёд вышел выглядящий наименее опасным в компании. Разбойник был самым молодым (я бы даже сказала, красивым. Но не скажу: узнает муж – убьёт), да ещё и ногу подволакивал при ходьбе, однако здоровенные попутчики, самый мелкий из которых был вдвое крупнее хромоногого, торопливо расступались.
– Значит, расклад такой, – начал он неожиданно приятным бархатистым голосом, – кошели и оружие на землю, бабу нам. Сами можете проваливать.
Пятеро соратников разочарованно загудели, пряча кто за спину, кто за пояс приготовленные к веселью ножи.
– Лиховид, – подал голос Надея, – тут дело такое… Давай мы с глазу на глаз всё решим…
Названный Лиховидом брезгливо опустил взгляд.
– Тебе, шавка, слова не давали. Молился бы всем богам, чтоб я на тебя внимания не обратил. Говорили тебе к Торжку не соваться?
– Так куда мне… – зачастил Надея, – я ж что? Ничего ж я! Я просто мимо шёл… Нам бы в город…
– Этому отрежьте язык, – решил Лиховид, – надоел.
Два наиболее расторопных бугая с готовностью подхватили Надею. Мужичок забился в руках, завопил, заставляя рассевшихся по деревьям птиц встрепенуться от испуга. Один из державших, играясь, схватил нашего спутника за язык. Надея, не будь дурак, укусил, за что тут же схлопотал кулаком в живот и от боли согнулся пополам. Лиховид кинул на соратников гадливый взгляд, но останавливать развлечение не стал.
– А бабу? – кровожадно осведомился похожий на жабу урод с глазами навыкате.
– А бабу – мне, – решил главарь, – сначала.
Шайка похабно заржала. Мне стало нехорошо. Два крупных придурка для Серого – сомнительные враги. Шестеро вооружённых разбойников и Надея, который ещё неизвестно, кому рискнёт помогать, – уже не очень хороший расклад.
Серый начал драку первым. Кто поумнее, конечно, дождался бы, пока нападёт противник, оценил бы его силу, прикинул приёмы… Но Серый просто бросился в драку. Поскуливающий, свернувшийся калачиком от ужаса Надея пока не помогал ни своим, ни чужим (хотя ещё неизвестно, кто для него свой), а оборотень уже сломал руку одному разбойнику и хорошенько приложил второго. Главарь Лиховид покамест стоял в стороне, прикидывая, стоит ли напасть или дождаться, пока грязную работу сделают за него. А может, просто ценил свои три неповреждённые конечности выше жизни помощников. Народу в шайку нового набрать можно, а ногу наново не приставишь. Я схватила вылетевший из руки рухнувшего разбойника меч и с визгом размахивала им из стороны в сторону, больше рискуя нанести травмы себе, чем нападавшим. Серый учил меня бою на мечах, да наука, как обычно, пошла не в прок. Благо, ко мне пока никто и не лез – что может сделать дурная девка?
А дурных девок недооценивать не след.
Пару раз Серого успели зацепить. Левую руку он старался беречь, зато правой без всякого оружия лупил почище булавы. Глаза блестели мёртвым золотом, а проявившиеся когти то тут, то там оставляли рваные кровавые
