и он быстро переключит свое внимание на кого-то еще, после выздоровления малыша.
Дариус спал. И мне очень хотелось бы, чтобы это состояние продлилось, как можно дольше. Хотя такой сон с великой натяжкой можно назвать здоровым.
— Тори, я знаю, что мои слова, тебе вряд ли понравятся, — я замерла, когда поправляла детское одеяльце.
— О чем ты? — выпрямилась и посмотрела на Урракса.
— Тебя не будет в «Безглазом». Думаю, ты должна это понимать. Я все сделаю, чтобы ты держалась подальше от всей этой истории. Самое главное, как врач, ты уже сделала. Нюансы тебя не должны касаться, — говорил он серьезно. И я бы даже подумала, что он абсолютно хладнокровен. Но всю степень его обеспокоенности выдавали лишь мерцающие синие глаза.
Я молчала, смотря на него в ответ. Силилась сказать, что согласна с ним и с отцом. Но… А вдруг они что-то упустят? Я была глубоко уверена, что женщине удалось бы узнать гораздо больше. Ведьмы могли то, что не доступно другим расам. С помощью знаний нам удавалось считывать собеседника. А подмешанная капля эликсира чистоты в напиток, вообще способна была развязать язык любому. Чарам противостоять достаточно трудно. Конечно, в одиночку я бы туда не пошла. Но слава Великой, в моей жизни было два близких человека, с которыми мы через многое прошли. И я была на сто процентов уверена, что Женя и Рия меня поддержат. Сначала, безусловно, отругают. Но и одну не бросят.
— Тори, не молчи, — дракон сделал шаг вперед, взял меня за руку и вывел из комнаты Дариуса. Миг, и он перенес нас ко мне домой. И не куда-то в гостиную, а сразу в спальню.
— Ну и почему именно сюда? — хмыкнула, мягко вытягивая кисть из его руки.
— Комната понравилась, — парировал он. — Вернемся к нашему разговору. Это не шутки, девочка, — Урракс пытался словесно осторожно надавить на меня.
— Честно, не знаю, что тебе сказать, — развернулась лицом к мужчине. — Я нужна тебе там. Как ты не понимаешь? Должен же представлять, на что способна ведьма, у которой есть цель. Я могу то, что не по силам тебе, Урракс. Немного хитрости, капелька магии и совсем крупица зелья, и вуаля: мы знаем то, что нужно.
— Думаешь, гоблин, с которым у нас встреча, настолько дурак и придет не подготовленным? Тори, существа, которые избегают соблюдение закона, опасны и непредсказуемы. Ты же понимаешь, на что способен тот, кто хочет схитрить и скрыть информацию. Беттард тебе не успел сказать, к какому виду принадлежит наш информатор.
— Ты вырвал у меня битрифон, — дернула я бровью, — поэтому, нет. Бетт не успел мне ничего, — выделила слово, — сказать.
— Потому что солидарен с твоим отцом. И обещал ему. И себе, прежде всего, что ты будешь только заниматься лечением. Позволь все решить мне. Уже хотя бы потому, что…
— Ты мужчина? — недобро сощурилась, обрывая его.
— У меня деньги и власть. И да, Тори. Я мужчина, и способен ответить на грубую силу тем же.
— Я не беззащитна, Урракс, — возразила, сложив руки на груди. Меня доводили до состояния белой горячки подобные рассуждения. Пока обучалась, я частенько сталкивалась с пренебрежением мужского пола. Мол, женщине не место среди врачей. Хотя, по сути, такие высказывания ничем, кроме «я так думаю», не подкреплялись.
— Не хочу проверять, насколько вынослива моя девушка.
Эти слова заставили меня замолчать. Дракон решил пустить в ход запрещенное оружие. Выбить у меня из-под ног пол, правильными словами подавив волю. Я стояла, то закрывая, то открывая рот. В то время, как в голове наш спор все еще продолжался. И, возможно, я где-то даже выигрывала.
— Ты давишь, — тихо произнесла. — Урракс, возможно в твоей голове, все достаточно просто. Но… Для меня все иначе. Ты привык получать желаемое по щелчку пальцев. Любая, на моем месте сейчас скакала бы от радости, что такой, как Урракс Вальтрекс, назвал ее «своей». И, возможно, я какая-то бракованная. Давай честно? — задала я вопрос, желая поставить между нами необходимые акценты, — Я не до конца верю тебе. Вернее, не в полной степени принимаю твой вдруг разыгравшийся «интерес». В моих глазах — это странно. Мы разные. Как планеты на небе. И дело тут не только, что принадлежим разным расам. Для тебя вот так легко сказать «я в тебя влюблен». Мне же нужно время. Узнать тебя, понять тебя, и решить: стоишь ли моего внимания и времени, или нет, — фух. Кажется, мне даже полегчало после такого признания. Я всегда выступала за честность. Пусть, порой, она и жестоко ранила. Зато ни у кого в паре не оставалось лишних иллюзий и надежд, которые потом яркими вспышками возникали сквозь волну боли при расставании. А то, что Урракс не готов на «долго и счастливо», мне казалось более вероятным в итоге.
Мужчина лениво направился в мою сторону. Сердце стало биться быстрее, кровь в ускоренном темпе побежала по венам. В животе зарождалось сладкое томление от нестерпимого желания, которое я волей-неволей испытывала к этому властному дракону. Физиологическая реакция. Я это понимала.
— Урракс, нет! — выставила вперед руку. Ладонь тут же уперлась в твердую, как гранит, грудь. Меня словно не слышали. Обхватив своей рукой мою, мужчина плавно отвел ее в сторону и завел за спину. — Ты меня вообще слышал?
— Ты такая хрупкая, Тори, — губы прижались в легком, нежном поцелуе к моей шее. Он безошибочно находил самые чувствительные точки, парализуя способность мыслить и говорить. Огрубелая кожа мужской ладони царапнула кожу живота, заставляя всхлипнуть. Противоречивые горячие желания разрывали. Мне хотелось одновременно сбежать от дракона, и в этот же момент я жаждала большего. Пальцы мужчины безошибочно нашли заострившийся сосок, властно, на грани безумия, сжимая его. Колени подогнулись, и теперь Урракс буквально удерживал меня на весу.
Из груди вырвался громкий протяжный стон. Внутри была пустота, которую лишь этот дракон мог заполнить.
— Урракс, — я задыхалась под натиском его порочных ласк. Каким-то непостижимым для меня образом, оказалась сидящей на узком прикроватном столике, с широко разведенными ногами. Руки дракона властно дернули, придвигая к телу мужчины. И я смогла почувствовать, как и ему хочется гораздо больше. Сердце кольнуло разочарование. Неужели то, что я сказала, для него пустой звук?
— Я слышал каждое слово, — мозг медленно начинал отказывать в том, чтобы мыслить рационально. Дракон выбивал эту способность своими невозможными, невыносимыми, острыми ласками. — Если ты думаешь, что я сейчас начну тебя переубеждать, то с детства ненавижу словоблудие. Куда громче слова, да, маленькая? — непостижимым образом его пальцы оказались под моим бельем, вырывая из меня
