class="p1">Но мама далеко. На Мальве. И даже не знает, что случилось с её дочерью.
Закрываю глаза и жду. Чего? Не знаю. Может быть, чуда. Может быть, смерти. Может быть, того, что дверь откроется и войдёт ОН. Кто? Неважно. Лишь бы не учёный в белом халате. Лишь бы не генерал с холодными глазами. Лишь бы тот, кто скажет: «Хлоя, я пришёл за тобой».
Но дверь молчит. Только гул вентиляции. И мои слёзы, которые снова текут по щекам.
— Пожалуйста, — шепчу я. — Кто-нибудь. Пожалуйста.
Глава 31
Алик
Сердце колотилось где-то в горле, когда мы вчетвером — я, Мэтт, Коин и Лэрман — замерли у технического люка вентиляционной шахты. Металлическая решётка казалась последним рубежом между нами и безумием. За нашей спиной остался «Шмель», пристыкованный к станции «Прометей» как ни в чём не бывало — серый, неприметный, один из сотни таких же кораблей в этом огромном ангаре.
Пятнадцать минут назад мы выпустили Ингу из стального кокона, в который я её запер. Лэрман дистанционно открыл аварийный сервисный доступ, и дверь бесшумно отъехала в сторону. Она стояла там, бледная, с безумными глазами, готовая закричать, но Коин был быстрее — парализатор сработал беззвучно, и она рухнула на пол, как тряпичная кукла.
Арадионово зелье вошло в вену на её шее за три секунды. Тёмная жидкость с плавающими искрами исчезла в крови, и лицо Инги разгладилось, стало почти безмятежным. Мы упаковали её в транспортный кокон — лёгкий, складной, специально для таких операций. Теперь она была готова занять место Хлои.
— Время, — прошептал Коин, глядя на наручный коммуникатор. Его голос был спокоен, но я видел, как напряжены его плечи. — У нас пять минут, как только Мия откроет пост. Ни секундой больше. Астра глушит камеры, но система само диагностируется каждые четыре минуты. Если не уложимся — нас засекут.
Лэрман, не тратя слов на ответ, достал своё эльфийское устройство — тонкую пластину, покрытую мерцающими рунами. Приложил к замку лючка. Раздался тихий щелчок, и решётка бесшумно открылась.
Мы скользнули внутрь вентиляции один за другим. Я первым — у меня была карта маршрута в наушнике, которую Астра загрузила прямо в мой имплант. За мной Мэтт, сжимавший кокон с Ингой. Он двигался тяжело, но молча, стиснув зубы. За ним Коин, замыкал Лэрман.
В вентиляции было тесно, темно, пахло металлом, застарелой пылью и ещё чем-то химическим, от чего першило в горле. Мы ползли на локтях, стараясь дышать как можно тише, но каждый выдох казался мне оглушительным грохотом в этом узком пространстве. Где-то рядом гудели мощные вентиляторы, и их гул заглушал наши движения, но я всё равно боялся, что нас услышит вся станция.
— Стоп, — скомандовал Лэрман через минуту ада. Его голос в наушнике прозвучал чётко, несмотря на шум. — Здесь поворот на технический коридор. Дальше по схеме.
Он отжал ещё одну решётку, и мы выбрались из шахты в узкий серый коридор, заставленный ящиками с запчастями, баллонами с каким-то газом и брошенным оборудованием. Здесь пахло машинным маслом и озоном. За поворотом, метрах в двадцати, должен был быть пост охраны, где нас ждала Мия — сержант службы безопасности, которую Коин знал ещё по старым временам.
— Проверь связь с Астрой, — бросил я Коину, вытирая пот со лба.
Он коснулся уха, где был спрятан микронаушник.
— Астра, мы на месте. Как там?
Голос Звёздной в наушнике прозвучал напряжённо, но чётко.
— Система наблюдения в вашем секторе ослеплена на четыре минуты двадцать секунд. Я запустила цикличную заглушку — камеры пишут вчерашнюю запись. Но окно очень узкое. Если не успеете, вас засекут по факту, и тогда придётся прорываться с боем.
— Успеем, — отрезал я, хотя внутри всё сжималось от страха. Не за себя. За Хлою. За то, что мы можем опоздать на несколько секунд, и всё — она останется там навсегда.
Мы двинулись дальше вдоль ящиков, стараясь ступать бесшумно. За поворотом нас ждала Мия — невысокая коренастая женщина с короткой стрижкой, усталыми, но внимательными глазами и пистолетом на поясе. Она стояла, прислонившись к стене, и когда увидела нас, лишь коротко кивнула.
— Живы ещё, — буркнула она Коину. — Быстро давайте. Через три минуты смена патруля. Если эти уроды явятся раньше — я ничего не смогу сделать.
— Спасибо, Мия, — Коин хлопнул её по плечу, и мы проскользнули мимо поста в длинный белый коридор.
Здесь уже было стерильно светло, яркие лампы заливали всё мертвенным светом, и каждый наш шаг гулко отдавался от стен. Я чувствовал себя мышью, выбежавшей на открытое пространство под прицелом кота.
— Камера семь-Гамма-три, — прошептал Лэрман, сверяясь с планшетом, который подсвечивал схему. — Третья дверь слева. Через двадцать метров.
Мы насчитали их. Третья дверь. Серая, неотличимая от других, с маленьким считывателем у косяка. Я прижал ладонь к считывателю — Лэрман подменил код доступа ещё час назад, взломав систему через терминал в техническом отсеке. Красный индикатор моргнул и сменился зелёным. Замок щёлкнул с тихим, но в тишине коридора оглушительным звуком.
Дверь бесшумно отъехала в сторону.
И я увидел её.
Хлоя сидела на узкой койке, привинченной к полу, обхватив колени руками и уткнувшись в них лицом. Её голубые волосы рассыпались по плечам, крылья безвольно лежали за спиной. При звуке открывающейся двери она вздрогнула всем телом, вжалась в стену, подняла голову…
В её глазах я увидел всё. Абсолютный, животный страх затравленного зверька. Отчаяние, которое живёт на самом дне души, когда надежды уже нет. Безнадёжность, ставшую привычной, как дыхание.
А потом — вспышка. Неверие. Она узнала меня.
— Алик? — её голос был хриплым, сломанным, будто она не пользовалась им днями. — Алик… это… это правда ты?
Я шагнул к ней, забыв про всё на свете — про время, про охрану, про опасность. Опустился на колени перед койкой, взял её лицо в ладони. Она была холодной, ледяной, под глазами залегли тени, губы потрескались. Но она была ЖИВА.
— Я здесь, Хлоя, — мой голос дрожал, и я не мог это контролировать. — Я пришёл. Мы пришли за тобой.
Она смотрела на меня, не веря. Боялась поверить, боялась, что это сон, что я сейчас растворюсь, как мираж. Её пальцы вцепились в мои запястья с нечеловеческой силой, будто проверяя, настоящий ли я.
Потом её взгляд упал за мою
