class="p1">Проворочавшись полночи без сна, утром чувствую себя… счастливым. Непривычное чувство, и мысль о том, что Мина со мной в одном здании будоражит и гонит из постели. Хочется забрать ее на остров и остаться там вдвоем навсегда, не возвращаться больше в опостылевшие стены замка. Но всему свое время, и я сильно сомневаюсь, что она придет в восторг от перспективы остаться сейчас со мной на острове. Но можно ускорить события, рассказав ей еще часть истории про чародеев, ответив на вопросы и подготовив к новой жизни.
Было жаль, что я не могу использовать на Мине трюк с внушением. То есть технически-то могу и какое-то время это будет работать, но вот последствия, которые обязательно проявятся во время инициации, нам обоим не понравятся.
Именно по этой причине строго запрещено использовать какое бы то ни было внушение во время приглашения студентов. Университет сам по себе планировался как способ отыскать Мину, и любое вмешательство в процесс осознания себя драконом только навредит ей. Ну а то, что университет является последним препятствием на пути разрушения Аравана… так удачно совпало.
Смерть Неи сдержала разрушение планеты, магический университет на краю разлома продлевает ей жизнь. Но основное его предназначение — система поисков магов. И судя по тому, что Мина сейчас ждет меня в своей комнаты — это сработало.
Алгоритмы, схемы и сложные плетения поиска — ни что иное как объединенная карта всех известных чародеям миров. У людей нет доступа к самому алгоритму, а потому, когда необходимость в университете отпадет, а его существование перестанет быть возможным из-за концентрации магии, ни что больше не будет выбиваться из средневековой картины этого мира.
Торопливо застегиваю рубашку.
У меня даже мыслей нет отправиться в рабочий кабинет ректора и снова перелопачивать горы документов. Макс перенял на себя управление и позаботится о том, чтобы поиск и набор новых учеников сначала снизился, а затем и вовсе прекратился. Медленно, но верно университет приближается к закрытию.
Я как раз собираюсь выйти из покоев, чтобы зайти за Миной, но планы мои нарушает тревожный призыв Макса.
Что-то случилось, и он не справляется. Проклиная проблемы Аравана, торопливо пишу Мине сообщение и переношусь к призвавшему меня чародею.
И попадаю прямо в ад. Нет, это образное выражение, но вырывающееся из недр земли пламя очень уж похоже на декорации к преисподней, существованием которой в некоторых мирах верующие запугивают грешников.
Макс накладывает на меня защитные чары, но я успеваю вдохнуть пропахший дымом и пеплом раскаленный воздух. Макс действует быстро, но обжигающий огонь достает до легких. Кривлюсь от острой боли и оглядываюсь, пытаясь сориентироваться. Повсюду оплавленные камни, внизу ревущее пламя, всполохи которой достают до нас, а сверху, где-то вдалеке тонкой голубой полоской виднеется чистое небо. Мы стоим почти в самом сердце разлома. Температура настолько высока, что несмотря на чары, одежда начинает медленно тлеть, оставляя ожоги на коже. Накладываю на себя дополнительную защиту и только тогда перестаю медленно и очень неэротично разоблачаться.
Не считая меня, восемь чародеев уже тут.
«Давно не виделись, Кайд», — слышу мысленный голос Калеба, великана в черных штанах и с голым торсом. Его плечи и руки до кистей покрыты вязью татуировок. Он стоит по другую от меня сторону узкой в этом месте пропасти, и сквозь дрожащий от жара воздух я вижу его размыто.
Я сменил его в университете, когда люди начали замечать, что он не стареет. А потому встречались мы действительно не часто. Я вообще со всеми встречался не часто.
«Рад видеть», — отвечаю искренне.
Справа от Калеба в простом белом, местами подпаленном платье стоит Айлин, его пара. Рядом с ним она походит на ребенка, едва достающая макушкой ему до подмышки.
Слева от них Аникей и Сеира в черной сложной одежде в пол.
Сам Макс и Елена стоят слева от меня, одетые в привычную мне араванскую одежду. Дамир и Индира в кожаных доспехах справа от нас.
Мы представляем с собой странную компанию с именами из разных миров и одетые кто во что горазд. Но мы и живем в разных мирах с разными эпохами. Поэтому для нас это нормально.
Мы не выбираем кем родиться, а с момента, когда покинули границу нашего мира, не контролируем и место рождения. Но так или иначе притягиваемся друг к другу.
«У нас тут проблема, — говорит Макс. — Мне показалось, что из разлома идет дым. Я спустился проверить и…»
«Теперь это не разлом, — мрачно перебивает его Елена, — Теперь это, кажется, вулкан!»
«В общем, вы знаете, что надо делать», — морщится Макс.
О да, мы знали. До отвращения хорошо.
Сконцентрировавшись, отпускаю магию, медленно стравливая ее в место разлома, чувствуя, как та тягучими потоками покидает тело, оставляя слабой человеческой сущности обманчивую легкость. Если не остановиться вовремя, то можно отдать слишком много.
К моему магическому потоку присоединяются еще восемь, смешиваясь и туго переплетаясь. Они не имеют цвета, но я и без того прекрасно отличаю все оттенки чужой магии, что медленно, словно патока заполняет разлом.
Объединив силы, каждый отдает больше, чем должен. Без Мины, без возможности замкнуть цепь, мы выкладываемся до самого конца. Пропасть впитывает магию как пересохшая земля вбирает в себя воду. Разлом принимает отданное сначала неохотно, но с каждой новой секундой со все большей жадностью, высасывая нас практически дочиста и ненасытно требуя еще.
Пламя утихает, оставляя после себя поднимающийся со дна дым, а девять чародеев устало молчат, прислонившись спинами к раскаленным, оплавленным камням. Нам требуется время, чтобы перевести дыхание и нащупать внутри себя остатки силы.
Магии живущих в университете студентов и преподавателей не хватает. Нашей теперь тоже. Я думал, что у нас в запасе еще годы, десятки лет. Но чувствуя сейчас агонию умирающего мира, мы все понимаем, что этого времени у нас больше нет. Дни, возможно недели, вот все, что остается.
Теперь обучение Мины требуется ускорить еще по этой причине. Без нее мы не справимся. Больше, чем в момент смерти чародея, выброс магии спровоцирует только его инициация.
Макс приходит в себя первым. Устало прикрывает глаза и собирая остатки разлитой в эфире силы, направляет ее на клубящийся и медленно подымающийся со дна пропасти черный дым, растворяя и не давай тому подняться на поверхность.
Я, а вскоре и остальные, молча присоединяются. Нужно приложить последние усилия, потому что паника студентов, заметивших дымящуюся пропасть, нам точно ни к чему.
«Нас уже не хватает», — грустно констатирует очевидный факт Айлин, и на ее плечо ложится тяжелая
